В столовой, как всегда, масса народа и постоянный гул голосов пионеров, считавших, что нет лучше места для глупых разговоров и постоянного смеха, чем столовая, может быть, не догадываясь, что здесь в первую очередь их собирают для того, чтобы накормить. Ульяна вцепилась ему в ремень шорт, чтобы не отстать в той толпе, что опять бурлила у раздаточной, где повар был уже близок к тому, чтобы начать размахивать своим половником, отгоняя наваливающихся на него пионеров. То, что было здесь вместо очереди, постоянно перемещалось и все время то кто-то вываливался из нее, а кто-то неожиданно влезал, все равно никто никак не мог запомнить, кто и за кем стоит, так что слишком многое решалось обычной наглостью, но Эдвард забрав свой поднос и удерживая рядом Ульянку, так и порывающуюся снова влезть в самую мешанину, спокойно держался своего места, пока, наконец, не добрался до раздаточной, где повар сразу выдал им по две порции. В этот раз на обед был странный суп, почему-то темно-красный с плавающими там листочками и мелко нарезанными кусочками овощей, самые настоящие макароны с намешанным в них фаршем и горячий чай с извечной сдобной булкой.
А вот найти здесь свободные места оказалось намного сложнее, пионеры утрамбовались в столовой еще плотнее, чем гражданские в транспорте во время аварийной эвакуации, но рядом с Мику оказался целый свободный столик. Почему, наверное, даже вслух озвучивать не стоит. Девочка, забросив свои длинные хвосты за спину, что-то внимательно ковыряла в своей тарелке с супом, пока напротив нее не приземлилась Ульяна, прервав ее явную сосредоточенность.
- Ой! Привет! – японка от неожиданности даже подпрыгнула, сразу же затараторив как работающий на подавление пулемет, – А у нас сегодня борщ! Я в Японии никогда борща не ела, а мой папа всегда говорил, что борщ здесь национальное блюдо, и здесь его готовят из свеклы. Здесь вообще очень много супов, а в Японии супов почти нет. Там есть только из морепродуктов, а здесь это все ухой называют. Эдвард, а ты уху не пробовал? Я русскую уху тоже никогда не пробовала, а в Японии ухи нет, хотя мой папа все японские супы ухой называет… – кажется, не только ее слушатели, но и она сама потеряла основную мысль, с которой разговор и начинался, но все продолжала говорить о каких-то различиях между японскими и местными особенностями национальных кухонь. Если бы только еще Эдвард знал местную кухню или японскую, а так разговор был для него совершенно пустым, в отличие от борща, который оказался даже очень ничего, как оказалось, с мясом или, по крайней мере, животным жиром, брошенным в кастрюлю от души. Слушая Мику и занимаясь своей тарелкой, он только оглядывался по сторонам в поисках Алисы, которая просто обязана была здесь появиться. Или же он сам ее потом найдет только для того, чтобы высказать все, что о ней думает, раз заставляет его волноваться своим отсутствием, хотя бы из-за их дальнейших планов идти к Мику. Посещать музыкальный клуб в одиночку откровенно побаивался, волнуясь даже за свой мозговой имплантат, что может и не выдержать такого потока слов в минуту.
- Мику… Мику! – попытаться вставить даже слово в речевой поток своей собеседницы оказалось довольно большой проблемой, поскольку японская девочка окончательно отвлеклась от супа и продолжала что-то тараторить про особенности то ли приготовления борща, то ли его уничтожения, поскольку в местной ботанике Эдвард был не силен, а встречная речь изобиловала самыми различными названиями овощей и фруктов, – Мику! – только с третьего раза все таки удалось вклиниться, и ультрамариновая девушка замолчала и посмотрела на него своими большими голубыми глазами, – Скажи, пожалуйста, ты Алису сегодня после завтрака не видела?
- Нет, – его собеседница пожала плечами, после чего снова приступила к своему супу, наверное, уже порядком остывшему, но все равно уплетая с удовольствием. А главное, ее рот был почти все время занят, так что хватало только на короткие предложения, подарив сознанию Эдварда несколько минут разгрузки, – Я думала, вы вместе были… Она от тебя убежала? Или ты от нее?
- Никто ни от кого не убегал, – Эдвард покачал головой, приступая к макаронам. Их явно следовало доварить, поскольку при работе челюстями возникало ощущение, словно жуешь резину, – Я в домике своем был, а где она, не в курсе… Она что, вечно так куда-то пропадает?
- Нет… – задумавшись, протянула Мику, – она никогда еще обед не пропускала. Сколько мы здесь, она все время приходила. Завтрак иногда пропускала, а вот чтобы обед, такого ни разу не было… Как ты думаешь, с чего это она так поступила?
