- Вот и отлично, – она улыбнулась и подмигнула ему, – а теперь сваливай, я переоденусь. И не смей подглядывать! – и только рассмеялась, когда Эдвард удивленно посмотрел на нее, – Ладно, шучу я, подожди снаружи пару минут!
- Не торопись, танцы никуда не убегут, – он еще раз кивнул и вышел, прикрыв дверь за собой. Снаружи действительно быстро темнело, солнце уже опускалось за верхушки деревьев, и если присмотреться, то можно даже увидеть, как уже потемневший и не столь яркий желтый диск медленно уходит все дальше и дальше за верхушки деревьев. Вздохнув, Эдвард прислонился к стене домика, сложив руки на груди, не способный даже ни на чем сосредоточиться, мысли просто уползали из головы из-за банального нежелания думать. Сейчас просто хотелось насладиться этим вечером, не задумываясь о гранях этой реальности, вместо этого танцуя с полюбившейся девушкой. В «Совенке» действительно есть такие моменты, ради которых хочется жить и которые потом хочется вспоминать. Словно под настроение, с площади уже доносилась музыка, указывавшая на начало дискотеки, где Мику постепенно прогревала людей легкой мелодией, преодолевая общее стеснение и задавая первый настрой. Прислушиваясь к мелодии, прикрыл глаза, пытаясь представить, что сейчас происходит на площади, но никак не получалось, только улыбка от того, как там может выглядеть Ульянка со своей реактивностью.
Его ожидание очень скоро оказалось нарушено еще чьим-то приближением. Слабые и неуверенные шаги, едва слышимые стуком подошв по плитке аллеи. Обернувшись и присмотревшись, увидел Женю, почему-то идущую по дорожке, прижимая какую-то книжку к груди. Погрузившись в собственные мысли, уставилась в землю и никого не видела, так что даже вздрогнула, когда с ней поздоровался.
- А ты чего тут забыл? – резко ответила, даже не подумав поздороваться в ответ, – Все уже на танцах, и ты тоже иди, – снова опустила взгляд, но Эдвард ее придержал, чуть не получив в грудь локтем, когда попыталась вырваться.
- Зачем ты так с Электроником обошлась? – спросил ее напрямую, понимая, что по-другому с ней действовать не получится, клин можно вышибить только клином. Женя была одним из тех людей, которые вместо того, чтобы просто отгородиться от мира, ощетинилась еще и шипами со всех сторон, агрессивно реагируя на каждую попытку хоть как-то прорвать эту защиту. Электроник не сразу это понял, поэтому и получил сразу в ответ со всей силы, будучи не готовым к подобному, но Эдварду приходилось иметь дело и с более сложными субъектами. Там, где шипы нельзя обойти, их можно просто сломать.
- Тебе какое дело? – зарычала Женя на него, сразу став похожа на разозленного ежика, – Тебя это совершенно не касается! Думаешь, раз тут за тобой все бегают, то все можно? – наверное, такое выражения лица должно напугать, если только не знать, что за ним все равно ничего реального нет. Конечно, она могла и накричать, но нападать такая девушка не хочет, ей будет достаточно оставаться в своем зацикленном мирке.
- А если скажу, что есть дело? – он снова ее остановил, поймав за локоть, когда библиотекарша снова попыталась пройти мимо, – Самой было приятно говорить ему такие вещи? – в этот раз, кажется, попал в точку. Женя снова попыталась вырвать, но чтение книг и сон в библиотеке явно не шли в пользу ее физической формы, и только задергалась, не в силах сделать больше ни шага.
- Да отвали ты от меня! – рявкнула на Эдварда, но за мелькнувшими в полумраке очками он все-таки успел разглядеть полные обиды и разочарования глаза. Девушка сама себя тихо ненавидела за то, что сделала, и напоминание об этом только еще больнее ее ранило. Конечно, жестоко, но именно в этом направлении и следовало бить дальше, – Я сейчас кричать буду!
- А ты знаешь, как было больно ему? – прошипел Эдвард, снова удержав ее на месте – Можешь мнить себя сколько угодно недотрогой, но это не значит, что можно вытирать ноги о других! Парень первый раз в жизни решился что-то сказать понравившейся ему девушке, а ты вместо того, чтобы хотя бы как-то ему помочь, просто взяла и сломала его! И ради чего? – он отпустил Женю, смотревшую на него одновременно со злобой, разочарованием и непониманием.
- И ничего я ему не понравилась! – библиотекарша бросила в Эдварда с вызовом, – Думаете, я ничего не понимаю? Что же вы меня даже в лагере оставить в покое не можете? Что я вам такого сделала? – девушка явно сдерживалась от того, чтобы не заплакать. Слова Эдварда пробили столь нужную брешь в выстроенной броне отчуждения, и теперь через нее прорывалось все накопившееся внутри.
