- Алис… – Эдвард протянул к ней руку, но она только закрылась, прижавшись к стенке, не желая даже его коснуться. Так что просто убрал руку обратно, не зная, что вообще можно еще сказать в этом случае. Он ведь даже сам не верил в то, что таким словам можно поверить, и вряд ли можно ожидать какой-то другой реакции на слова, действительно слишком похожие на неправду в условиях этого мира. Оставалось только молчать, как-либо и на чем-либо настаивать сейчас совершенно бессмысленно.
- Уйди… – попросила девушка тихо, сама свалившись лицом в подушку, – просто уйди… – голос звучал тихо, приглушенный подушкой, прерываясь всхлипами. Эдвард еще раз попытался хоть что-то сделать, положив ей руку на плечо, но девушка только дернулась, сбрасывая ладонь, – пожалуйста, уйди… оставь меня одну… мне нужно сейчас просто побыть одной…
На какой-то момент в голове мелькнула мысль открыться полностью, показать ей, насколько отличается от обычных людей, что сейчас живут в этом пионерлагере. Имплантаты в его теле вряд ли имеют что-то общее с тем, что вообще можно найти в этом мире. Только в ее глазах он уже видел неверие, моментально затушившее огонек надежды мыслью о предательстве. Она может и не поверить, тому, что увидит, посчитать за что-то другое, как и раньше приняла его за разведчика, увидев ни на что не похожую технику рукопашного боя. Сработал инстинкт «готовься к худшему», и Эдвард не рискнул открывать последний козырь. Может быть позже, когда Алиса успокоится и сама разберется в собственных чувствах…
- Я тебе не врал… – покачал головой Эдвард, вставая на ноги и выходя за дверь. Ноги казались свинцовыми, каждый шаг давался с трудом, хотелось подбежать обратно к девушке, обнять ее, прижать к себе. Накричать, чтобы не забивала себе голову всякими глупостями, но, с другой стороны, он отлично и понимал, что девушка уже сделала свой выбор, ему остается только с этим согласиться. Кажется, она снова всхлипнула, когда вышел на улицу.
Снаружи уже стемнело, солнце уже почти убралось за горизонт, освещая только самую кромку небо мягкими красными оттенками заката. Тишину лагеря нарушала лишь бойкая музыка, доносившаяся со стороны площади, но теперь уже возвращаться туда не было никакого желания, настроение пропало не только на танцы, но и вообще на желание видеть других людей. Хотелось одиночества и тишины, мерзкое чувство разочарования наползало на душу темной пеленой и давило все то хорошее, что там успело появиться за последние несколько дней.
Убрав руки в карманы и даже не смотря, куда идет, Эдвард шел, куда глаза глядят, только намеренно обходя по большому радиусу площадь, не желая даже случайно столкнуться с кем-то из веселящихся пионеров. Отвечать на глупые вопросы или даже просто смотреть на чьи-то еще счастливые лица у него не было никакого желания. А вот закрывающая лагерь темнота хорошо напоминало о его родном мире, где никогда не испытывал ничего подобного. И куда сейчас очень сильно хотелось вернуться. Подальше от «Совенка», подальше от всего этого счастья и радости, которым он попросту не принадлежал… Этот мир не был его домом и действительно глупо надеяться, что человек из этого доброго и солнечного мира сможет стать ему родным, тому, кто рожден в темноте…
Эдвард даже не заметил, как вышел на пляж, где сейчас не было ни одной живой души, только прохладный ветерок, дующий с реки, мелкой рябью набегающей на пляж со своим странным шелестящим шумом. Еще пару дней назад здесь все казалось слишком чуждым, но теперь в голове сразу начали рождаться воспоминания, как он оказывался здесь снова и снова вместе с пионерками лагеря, каждый раз вытаскивающими его сюда с радостными лицами и улыбками. А он как прокаженный плелся позади, еще только силясь понять, для чего он оказался в «Совенке».
- Для чего?! – неожиданно даже сам для себя закричал Эдвард, пнув сырой песок, тут же веером разлетевшийся в стороны, – Для чего ты притащил меня сюда?! – он просто кричал в небо, видя над собой только бесчувственные звезды, холодными огоньками рассыпанные по темному небу, – Что тебе еще надо?!
