Оторвавшись от разглядывания неба, выглядевшего гораздо живее и ярче, чем на любой из фресок древних храмов, все-таки заставил себя оглядеться по сторонам, продолжая удивляться увиденному. Вышел из явно гражданского транспорта, четырехколесного и похожего на вагоны монорельсовых составов, курсирующих на улицах крупных городов в качестве общественного транспорта, только самостоятельный, с собственным двигателем. И, судя по решетке радиатора и тому жару, что шел от нее, тут использовался двигатель внутреннего сгорания, весьма старая и хрупкая технология, обычно используемая в отсталых анклавах.
Пусть и тот транспорт, что привез его сюда, выглядел достаточно странным, то остальное окружение просто шокировало. На другой стороне дороги виднелся настоящий лес из высоких деревьев, как хвойных, так и лиственных. Что-то подобное, только, конечно, не в таких размерах и не в таком беспорядке, видел в парковых зонах под закрытыми куполами, но чтобы просто так… хотя, небо здесь тоже совершенно иное, а не та бессмысленная тьма, что обычно висит над головой, ограниченная лишь мощностью прожекторов.
Остальное же свободное пространство покрывал густой травяной покров, такой же дикий и неухоженный, растущий здесь словно сам по себе, без всякой посторонней помощи. Для человека, привыкшего к пылевым пустошам, каменным долинам и бетонным развалинам давно исчезнувших городов, это было не менее удивительное, чем и все остальное. Просто мозг уже устал удивляться, фиксируя и отмечая все происходящее, откладывая в памяти с пометкой «такого просто не может быть». Забыв о привычных правилах безопасности, настолько сказочным казалось все вокруг, он присел и провел рукой в перчатке по траве, на деле оказавшейся удивительно мягкой, но при этом какой-то жесткой и упругой. Почти сразу же на пальцах оказалось какое-то маленькое насекомое, удивленно шевелящее усиками, вернув его к реальности и заставив резко отскочить, стряхивая с себя такого неожиданного гостя. Отложившийся в голове опыт прошлых путешествий и военных переходов твердо и настойчиво убеждал, что ни к одному животному, какого бы размера оно ни было, не стоит относиться пренебрежительно.
О человеческом присутствии, за исключением самого транспорта, где кроме него не оказалось ни одной живой души, напоминала старая двухполосная дорога, уходившая куда-то вдаль, за горизонт, с начинавшими разваливаться краями, ограниченная по бокам еще и неширокими пыльными обочинами, где отпечатались следы протекторов используемых здесь резиновых шин. И какие-то высокие металлические конструкции, похожие на линии проводных электрокабелей, даже связанные чем-то похожим, непонятно только, зачем подвешенных на высоте, а не убранных в подземные короба, где находились бы в гораздо большей безопасности.
Последнее, и самое удивительно, невысокий кирпичный забор, едва ли выше двух метров, составлявший, кажется, единственную линию внешнего периметра, ничем более не защищенного. Либо живущие внутри сумасшедшие, либо здесь просто нет таких опасностей, от каких стоит огораживаться привычным ему способом. Может быть, здесь и нет столь опасной фауны, что встречается на продуваемых ветрами каменных пустошах его мира, но неужели им некого опасаться из разумных существ, какие обычно не слишком дружелюбно относятся друг к другу?
Кто бы внутри не находился, они были настолько безалаберны по отношению к охране внешнего периметра, что даже не стали закрывать единственные ворота на том протяжении стены, какую можно разглядеть с этой точки. Две металлических створки с аркой сверху и странной надписью «пионерский лагерь». Буквы были совершенно незнакомыми, но почему-то смог их с легкостью прочитать, равно как и понять написанное. Странно, откуда он мог знать язык местных, ведь никогда прежде ничего подобного не видел, даже в базе данных вживленного в мозг чипа памяти не было и близко похожего на такую технику письма. А сверху еще и название, наверное, наименование этого лагеря, «Совенок».
