— Привет, ты ведь новенький? — она перехватила его взгляд и снова улыбнулась, заставив смутиться окончательно. Конечно, он в этом мире гость, причем еще непонятно как здесь оказавшийся, но сразу такой переход на тесное общение без всякого разрешения обращение на «ты», возмущение чистокровного дворянина, привыкшего к более строгим правилам этикета, уже было рванулось вверх, но быстро остановилось из-за логических доводов разума. Может быть, здесь так принято, и не стоит лезть со своим уставом в чужой приход, к тому же уже тот факт, что она посчитала его за одного из своих, настраивал на более дружелюбное отношение. Быть может, даже получится у нее узнать что-нибудь о происходящем вокруг.
— Здравствуй, — он чуть кивнул головой, поскольку ни протянутой руки, ни первого поклона не видел, но отвечать даже на столь простое приветствие как-то надо было, — Наверное, новенький… Получается, только что приехал… — боковым зрением успел увидеть жестяной дорожный знак, стоявший рядом, с отметкой «четыреста десять», обозначавший, скорее всего, номер маршрута общественного транспорта, причем такой же был на автобусе, что сюда его привез.
— Меня Славя зовут, — зачем-то потянулась к косе, подсознательно перебирая пальцами волосы, но не отрывая от своего собеседника взгляда, — Точнее, полное имя Славяна, но все называют Славя, даже родители. Так что и ты так называй, ничего страшного, — кажется, еще одна ее улыбка, и все прежние привычные представления о человеческой красоте в общем и женской в частности, отправятся на свалку его подсознания как отработанный и забракованный материал.
— Эдвард, — он снова кивнул головой, поражаясь своему косноязычию, поскольку слишком много всего свалилось сразу, и отработанные фразы приветствия и выражений вежливости в таких условиях казались глупостью и излишней болтовней, — Рад познакомиться. Прошу простить за мое… — он чувствовал, как уже путается в своих мыслях, не зная, стоит ли вываливать на хрупкую девушку полное представление вместе с титулами и родовым именем, либо же обойтись только первым, как она сама поступила меньше минуты назад, — За мою нерасторопность, но здесь мне, кажется, еще предстоит привыкнуть…
— Я тоже очень рада познакомиться, — она снова улыбнулась, — А здесь ты еще привыкнешь, не бойся. Только тебе сейчас к вожатой надо. Смотри, проходишь через площадь и поворачиваешь налево, там домики пионеров, ну, а дальше тебе укажут, как пройти, — она даже рукой куда-то махнула, говоря таким тоном, словно произносила обыденные вещи, не обращая внимания на постепенно ползущую вверх левую бровь ее собеседника, — Все понятно?
— Принцип понял, — кивнул он, сообразив, что только что получил маршрут к некой «вожатой», у которой необходимо отметиться. Наверное, то ли руководитель этого лагеря, то ли один из офицеров, отвечающих за контроль над остальными, — Зачем мне к ней?
— Как зачем? — она рассмеялась, — Отметиться, конечно, смена ведь неделю назад началась, а тебя все ждем, — кажется, для нее нет ничего удивительно в том, что перед ней стоит человек в боевом снаряжении, пускай и безоружный, и интересуется тем, зачем, ему, собственно, вообще сдался этот самый лагерь, — Ну ладно, мне некогда, а ты не зевай здесь, первый день обычно самый интересный… — с этим поспорить сложно, особенно если вспоминать полевой лагерь в кадетском училище королевской армии, где контуженный старшина в первый же день устроил забег по полосе препятствий, гоняя по кругу раз за разом без всякой остановки, обещая лишь то, что на настоящей войне будет в десятки раз хуже, прекратив это издевательство лишь тогда, когда третий по счету кадет сломал себе ногу.
— Подожди, — он попытался задержать этого молодого ангелочка, словно срисованного в реальную жизнь с картины художника, - Я, понимаю, что настаиваю, но, быть может, ты все же меня проводишь?
— Прости, я правда не могу, — улыбка, кажется, была самым страшным ее оружием, но все же еще сама не понимала этой силы, беззастенчиво пользуясь ей как обычной мимикой лица, — Там малыши на пляже, Ольга Дмитриевна попросила за ними присмотреть… Еще увидимся, — махнув длинными косами, снова скрылась за воротами лагеря, оставив его в раздумьях по поводу того, что только что с ним произошло. Эта встреча и такой милый разговор, какой в принципе не мог состояться между двумя совершенно незнакомыми друг другу людьми, и даже полученные указания как действовать дальше. И потом, это упоминание про пляж…
Те пляжи, воспоминания о каких оставались в памяти, были точно не таким местом, где можно оставлять маленьких детей даже под присмотром. Хотя, после того, как она уверенно и безбоязненно себя вела, здесь положение дел может быть несколько иным, чем привычное ему.
