- Эд, ты сказал, что не оставишь меня там, – она прижалась к нему как котенок, и единственное, что Эдвард сейчас боялся, так это отпустить ее, чувствуя, что держит сейчас самое важное, что может быть у него в жизни. Каждый стук ее сердечка казался ценнее всего того, за что раньше сражался, за что гнал солдат на смерть и обрекал на гибель города. Ничто уже не казалось таким важным, кроме этой девушки в руках, от которой его собственное сердце снова билось с новой силой. Алиса посмотрела прямо ему в глаза, – Не оставляй, ладно?
- Не оставлю, – пообещал Эдвард, – Я не смогу оставить самого дорогого в моей жизни человека, – он улыбнулся, увидев, что и девушка слабо улыбнулась сквозь не до конца высохшие слезы.
- Так вы помирились уже? – обрадованно выдала Ульяна, до этого момента сидевшая молча, – Прямо как в фильмах про любовь! Сначала соритесь, потом миритесь… – мелкая от переизбытка чувств прижала к себе своего игрушечного медвежонка, стиснув его, так, что будь он настоящим, наверняка бы придушила. И даже несмотря на всю абсурдность этой ситуации, Эдвард сам засмеялся, как и Алиса, тоже повеселевшая от наивности своей подруги.
- Эд, а скажи, то, что ты говорил… – присев поудобнее и положив ему голову на плечо, поинтересовалась Алиса, – то, что ты мне вчера говорил, было правдой?
- Конечно, – Эдвард погладил ее по волосам, – Я не стал бы тебе врать...
- А я помню, что ты говорил про паутину и ложь, – Алиса улыбнулась, – Что, мол, правды нет, каждый играет как хочет… Я вчера испугалась, что всего лишь твоя игра… наигрался и…
- Перестань, – Эдвард приложил ей палец к губам, – То, что я тебе сказал, было правдой. Конечно, звучит все это абсурдно, и мне самому еще только предстоит понять, как все это случилось, но кто или что бы это не сделал, я ему благодарен…
- За что же? – девушка удивленно на него посмотрела, и Эдвард не сдержался от еще одной улыбки.
- За то, что встретил тебя, – и стукнул ее по носу, – Ты вернула мне душу…
- Вы про что? – в разговор снова взлезла Ульяна, не понимая, о чем именно они говорят, но явно желая разобраться, – Давайте рассказывайте!
- Как-нибудь в другой раз, – Эдвард отрицательно покачала головой, – Сегодня у нас у всех слишком много произошло всего, чтобы еще и рассказывать страшные истории посреди ночи…
- А я люблю страшные истории! – пискнула Ульяна, широко открыв глаза и сжав своего медвежонка, – Только если они действительно страшные!
- В следующий раз! – повторил Эдвард, хоть и мелкая рыжая состроила обиженное выражение лица, – А сейчас кому-то надо умыться! – и посмотрел на Алису, у которой на лице кровь из носа смешалась со слезами, покрасневшая и припухшая от недавней истерики.
- Так ночь же на дворе! – возмутилась девушка, ткнув его кулачком в грудь, – И на улице холодно! Я никуда не пойду!
- А я тебя и не заставляю, – Эдвард перехватил кулачок и опустил руку девушки, – У вас здесь есть… не знаю… ведро или что-нибудь вроде этого?
- Бутылка есть! – напомнила Ульянка, сорвавшись со своего места и, шлепая босыми ножками по дощатому полу, добежала до шкафа и через пару секунд вынырнула оттуда с пластиковой пустой бутылкой со странной надписью «Дюшес» около литра объема, – Пойдет?
- Превосходно, – кивнул Эдвард, отцепляя от себя Алису и забирая у мелкой пустую бутылку, – Сейчас вернусь, – девушка снова подобралась и, обхватив ноги руками, положила подбородок на колени, все еще шмыгая носом.
Когда первый адреналиновый выброс в крови прошел, Эдвард заметил, что в ночном «Совенке» действительно прохладнее, чем днем. И только сейчас понял, что его собственные босоножки забрызганы кровью, но второпях этого просто никто не заметил, сосредоточившись на совершенно других вещах. Ругнувшись сквозь зубы и приподняв воротник, быстрым шагом направился к умывальникам, прокручивая в голове все, что за сегодня успел узнать.
«Совенок» вполне реален, это не фантазия и не агония его собственного сознания, но это и не просто параллельное измерение, в которое оказался закинут случайным образом. Этот лагерь отдельный мир, чье предназначение еще оставалось узнать. Копия, снятая с чьей-то реальности и бесконечное количество раз умноженная, создав головоломку, в которой затерялось множество человеческих душ, каждая из которых продолжает здесь что-то искать. Одни ищут выход, другие ищут любовь, третьи – надежду. А что ищет здесь он сам? Эдвард остановился, задумавшись над этим вопросом, но потом только покачал головой, улыбнувшись собственной глупости. Он здесь уже ничего не ищет, уже нашел.
Когда подходил к умывальникам, его прервало уже знакомое уханье. Все тот же совенок, распушив перья и склонив голову набок с ярко горящими в темноте желтыми глазами, внимательно наблюдал за Эдвардом, удобно устроившись на краю козырька. Издав свое привычно «уху», совенок, увидев, что на него обратили внимание, перебирая лапками, подобрался к ближнему краю, перевернув голову на другой бок.
