- Ну что, досталось от вожатки? – довольно усмехнувшись, Алиса сразу же потянула его в сторону от Славяны, успев еще одарить помощницу вожатой холодным взглядом, – Пошли быстрее, а то все места займут!
- Ты меня этим каждый раз пугаешь, – напомнил ей Эдвард, заметив сразу проступившее на лице у белокурой девушки разочарование, когда пришлось отпустить его руку, утаскиваемого Алисой в сторону столовой, – придумала бы хоть что-то новое! Все равно в столовой нет ничего такого, ради чего стоит торопиться… – даже идя с Алисой, он чувствовал неприятное давящее ощущение внутри, что оставил Славяну просто так, не успев толком поблагодарить за то, что выступила в его защиту, и хорошее настроение никак не хотело возвращаться обратно, сгоняя с лица улыбку. Все-таки не желая оставлять это просто так, он задержался у самых дверей столовой, – Алиса, слушай, займи мне место, я должен…
- И чего ты должен? – сурово посмотрела на него рыжеволосая красавица, сразу остановившись, – Ну, за исключением того, чтобы составить мне компанию за завтраком? – уперев руки в бедра, она нахохлилась, сразу став похожая на взведенную гранату, готовую взорваться в любую секунду. Кажется, ее и так весьма вздорный темперамент обзавелся еще одной чертой, сильно не показывавшейся прежде, а именно, ревностью. В то время как Эдвард назвал ее своей, она в свою очередь, повесила на него точно такой же ярлык и не желала ни с кем делиться.
- Я должен поблагодарить Славю за то, что помогла с вожатой, – честно ответил ей, – не могу вот так просто ничего не сказать… – и остановился, заметив, как Алиса медленно начинает злиться, сверля его взглядом.
- То есть, ее ты благодарить должен… – прошипела девушка сквозь сжатые губы, уже собираясь что-то ему выдать, но Эдвард не желал втягиваться с ней в очередной спор насколько важно благодарить людей за поступки и почему это никак не относится к тем чувствам, какие он испытывает к ней и к остальным девушкам. И просто зажал ей рот быстрым поцелуем, схватив за талию и притянув к себе. Удивленно пискнув, девушка широко открыла глаза и сначала даже сопротивлялась, но в нужные моменты Эдвард умел быть настойчивым.
- Только посмей подумать, что мне нужен кто-то еще, кроме тебя, – оторвавшись от ее губ, прошептал ей в самое ухо, – и клянусь Небом, обижусь. Понятно? – Алиса, удивленное и смущенная одновременно, поскольку на них сейчас во все глаза смотрели все пионеры, какие только шли в столовую, лишь кивнула головой.
- Эдвард! – грозный окрик со стороны обеденного зала принадлежал, судя по всему, вожатой, наверняка видевшей эту сцену. И он еще помнил ее предупреждение, чтобы любой поцелуй с Алисой, если таковой будет, должен проходить вне поля ее зрения, значит, сейчас необходимо было спасаться бегством.
- После линейки тебя найду, – еще раз быстро поцеловав девушку, шепнул ей на ухо и отпустил, так что от неожиданности даже покачнулась, едва удержав равновесие. И прежде чем вожатая успела выскочить на крыльцо, метая громы и молнии, просто перепрыгнул через перила, сразу взяв старт с места, только подгоняемый требованиями вожатой немедленно остановиться.
Промчавшись по дорожке и убедившись, что вожатая слишком тяжела на подъем, чтобы устроить преследование, Эдвард глубоко вздохнул, приводя дыхание в более спокойный ритм, а потом рассмеялся, подумав, что только что наделал, поражаясь собственной глупости. Ведет себя как какой-то ребенок, видели бы его сейчас его вассалы, так точно бы подняли на смех. Хотя, в этом маленьком мирке, словно состоящем из кусочков счастья, слепленных друг с другом, невозможно себя чувствовать по-другому, хочется дурачиться и баловать, любить и быть любимым, забыв обо всех тех ужасах и смертях, что прежде преследовали его на каждом шагу. Пионер, Семен и все прочие, кто пытается найти выход или постепенно сходят с ума, просто не понимают, какое чудо выпало им в жизни, посмотреть на то, каким может быть мир, в котором нет привычной смерти и жестокости, а только по-детски наивное счастье, какого порой действительно сильнее всего и не хватает.
Вот только погода портилась, заметил Эдвард, вместо уже ставшего привычным яркого солнца наблюдая на небе тяжелые свинцовые облака. Столь заметные природные явления в его родном мире обычно сопровождались сигналами тревоги и введением чрезвычайного положения на периметрах, поскольку чаще всего обозначали приближение бурь или штормов, несущих с собой шквальный ветер, способный содрать с незащищенного человека кожу вместе с мышцами, и кислотные дожди, проедающие даже костюмы защиты. Здесь же пионеры посматривали временами на него, но ни тревоги, ни даже простой обеспокоенности никто не выказывал, и здесь стоило положиться уже на опыт местных. Раз не готовятся, то и не видят в этом ничего страшного, да и с другой стороны, проходи здесь подобные климатические явления, от этого лагеря давно бы ничего не осталось, только покрытые оксидами обломки.
