Славю нашел на площади, сидевшую на скамейке, и смотревшую в никуда, словно и не собиралась идти на завтрак со своим вечно неунывающим видом, наоборот, сейчас чем-то расстроенную.
- Ты позволишь? – он подошел к этой же скамейке и взглядом указал на место рядом с девушкой. Та, услышав знакомый голос, посмотрела на него, снова поцарапав его только начинавшую жить душу острыми осколками печали в глазах, из-за чего появившееся хорошее настроение моментально куда-то исчезло.
- Конечно, садись, – она улыбнулась, а взгляд даже подобрел, но Эдвард уже чувствовал, что что-то не так. Может быть, он и плохо разбирался в женских чувствах, посвятив свою сознательную жизнь несколько иным вещам, но читать эмоции своего собеседника умел хорошо. Славю что-то давило, и оставлять это так просто Эдвард не собирался, поскольку в этом лагере практически все, так или иначе, оказывалось связано с его персоной, и в первую очередь эти девушки.
- Я же так и не поблагодарил тебя толком, – присев рядом, Эдвард посмотрел на девушку, теперь упорно разглядывающую землю под ногами и отказывающуюся поднимать на него взгляд, – Уже трижды твой должник, а долги привык возвращать.
- Ну что ты, в самом деле, – Славя все-таки повернулась к нему и улыбнулась, – Ничего ты мне не должен, это же мелочи какие-то.
- А вот здесь позволь мне решать, – покачал головой Эдвард, не соглашаясь с девушкой, – Ты мне помогала, а такие вещи нельзя забывать. Я тебе благодарен за это, и, что вполне логично, хочу как-то помочь. И поверь на слово, мне очень тяжело видеть, как ты грустишь, – он улыбнулся кончиками губ, увидев, как девушка удивилась, посмотрев на него своими широко распахнутыми бездонными голубыми глазами. Казалось, в них целый океан, и достаточно одного неловкого шага, чтобы соскользнуть в них и утонуть в бессильных попытках вырваться.
- И вовсе я не грущу ни о чем, – Славя попыталась натянуть на лицо маску в виде своего привычного выражения лица, но Эдвард только покачал головой, разочарованно вздохнув.
- Не ври, тебе не идет, – честно сказал ей, – Я, может быть, и дурак, в чем все больше убеждаюсь в последние дни, но вовсе не настолько, чтобы перестать понимать своих собеседников… Так, а это что? – он удивленно посмотрел на небо, от куда на него только что упала довольно крупная капля воды. Темное свинцовое небо стало словно еще ближе, нависая на «Совенком» так, что кажется, будто еще чуть-чуть, и зацепит краем облаков верхушки флагштока. А водные капли продолжали падать, через пару секунд почувствовал еще одну, а еще через секунду третью, вполне ощутимо приземлившуюся ему на ничем не прикрытую голову.
- Дождь пошел, – Славя тоже посмотрела на небо и улыбнулась, – первый за эту смену. Наверное, сильный будет, после такой жары…
- Дождь? – переспросил Эдвард, в котором снова проснулись старые инстинкты, призывавшие бояться непогоды, которая в его родном мире не приносила ничего, кроме больших неприятностей. Враждебный человеку мир мог угрожать со всех сторон, и достаточно любой, даже незначительной ошибки, чтобы погибнуть страшной и мучительной смертью. «Совенок» был куда миролюбивее, но отточенные годами инстинкты, хоть и ослабли за последнее время, но тут же просыпались, как только происходило что-то, прежде не виденное и удивительное. Простой водный дождь был одним из таких явлений, Эдвард помнил лишь кислотные осадки, во время которых передвигаться вне защищенных и укрепленных стен можно было только при использовании бронетехники. Чувствуя, как на него падают тяжелые водные капли, Эдвард улыбнулся, – Дождь… простой дождь…
- Намокнем же, – всполошилась Славя, поднимаясь со своего места и за руку поднимая Эдварда, – Пошли, надо куда-нибудь под крышу, пока он совсем не разошелся, – девушка все еще бросала взгляды на потемневшее небо, изливавшиеся на землю дождем, действительно с каждой пройденной секундой становясь все сильнее и сильнее. В принципе, возможность промокнуть Эдварда нисколько не смущала, но приятного здесь, действительно было мало.
- Тогда быстрее идем, – кивнул Славе, по привычке поднимая воротник, и потащил ее к столовой. Девушка, не отпуская его руки, торопливо семенила за его широкими шагами, все время утаскивая его под ветви деревьев, поскольку там было несколько суше, а дождь, словно решивший рассчитаться с лагерем за целую неделю солнечной погоды, за время, потребовавшееся им на путь до столовой, всего за минуту превратился в настоящие струи воды, непрерывным потоком падающие на землю им оставлявшие на лагерных дорожках большие и местами глубокие лужи. Боясь то ли промокнуть, то ли отстать от него, помощница вожатой вжалась в Эдварда, пока добирались до столовой, а в последнем рывке к крыльцу прямо через собиравшиеся лужи буквально тащил ее на себе, испуганно ойкнувшей и не успевавшей за его шагами.
