Этот «Совенок» отличался от остальных. Кроваво-красное небо, по которому медленно ползли темные бордовые облака, с единственным зрачком солнца, больше похожим на алое пятно, закрывавшее почти что черные силуэты окружающих лесов, сейчас холодных и молчаливых, словно вымерших. Пустые домики пионеров с распахнутыми дверями и выбитыми стеклами выглядели так, словно местные их в панике покидали, сбегая отсюда как можно быстрее, но при этом не было ни трупов, ни каких-либо следов крови. Только не это волновало Эдварда, а открывшаяся прямо напротив домика вожатой двери картина. На ближайшем же дереве, растерявшем все листья и стоявшим с голыми, как скелет, ветвями, висела повешенная Алиса с закатившимися глазами. Сердце глухо стукнуло и остановилось на пару секунд, прежде чем забиться вновь с новой силой и частотой, Эдвард даже не подумал, что уже бесполезно что-то, делать, первым же выстрелом срубив сук, на котором висело тело, теперь кулем повалившееся вниз.
Подбежав к ней, стащил с шеи туго затянутую петлю, вглядываясь в посиневшее лицо и пытаясь найти там хоть какие-то признаки жизни, но девушка умерла, как минимум, несколько часов назад, не стоит даже пытаться вернуть ее к жизни. Оставалось только закрыть ей рот и глаза, возвращая лицу умиротворенное выражение, тщетно при этом пытаясь сохранять душевное спокойствие. Положив ей на сердце ладонь, молча просил Небо позаботиться о ее душе.
- Ты не можешь ей ничем помочь, правда, – к нему, все так же стоявшему на коленях перед трупом девушки, подошла Юля, положив руку на плечо, – Этот не та Алиса, которую ты знаешь.
- Они все одинаковые, – отрицательно покачал Эдвард головой, поднимая тело на руки и вместе с ним возвращаясь в домик. Юля, охнув от тяжести, подняла его пулемет, не оставив оружие валяться на траве, и зашла внутрь следом. Положив тело на кровать, закрыл его одеялом, – Они все одна и та же Алиса, которой больно и страшно. Я даже не хочу думать, что она могла пережить, но можешь быть уверена, что тот, кто это сделал, будет очень сильно страдать, прежде чем наконец-то сжалюсь и убью его, – сказал он холодным тоном, возвращая свое оружие.
Лагерь «Совенок» лишился прежней атмосферы тишины и спокойствия, здесь царила тьма и страх. Пораженный демонами, он теперь существовал в непрерывной агонии, и даже нечувствительные люди, оставшись здесь на несколько минут, могли ощутить боль, пронизывавшую сам воздух. Налетавший порывами ветер приносил с собой не привычные запахи луговых трав и цветов, а гниль и тлен. Высушенные листья деревьев трещали и осыпались при каждом новом дуновении, окна пионерских домиков скрывали за собой неразличимую тьму, словно копившуюся в них. Идя по аллее, Эдвард чувствовал, как сотни невидимых глаз с ненавистью смотрят на него, но им словно что-то мешает напасть, но ему все равно было гораздо легче, чем Юле.
Будучи пассивным псиоником, она ощущала подобные проявления демонического влияния в десятки раз сильнее, и сейчас затравленно озиралась, распушив хвост и прижав уши к голове, не зная, откуда ожидать нападения. Собственно, как и Эдвард не знал, кого именно искать, лагерь словно вымер, ни пионеров, ни каких-либо следов их присутствия и гибели здесь не было, только мертвая тишина и ощущение присутствия чего-то темного и злого. Поселившаяся здесь сущность, явно издевалась над всем происходящим здесь, перестраивая реальность лагеря под собственные извращенные желания.
- Оно отвернулось… – вдруг сообщила Юля, когда вышли на площадь с привычным уже памятником неизвестному строителю социалистического будущего. Присмотревшись, Эдвард сразу же заметил неприметное отличие, что у памятника из-под очков скатывали темные кровавые капли, оставляя алые дорожи на обветренном камне, – туда… там что-то происходит…
- Где? – сразу же дернулся Эдвард, но девушка указала пальчиком на аллею, ведущую к выходу из лагеря. Большего и не требовалось, махнув девушке, чтобы бежала за ним, чуть ли не бегом бросился к воротам, надеясь только на то, что успеет. Пробежав мимо здания клубов, стоявшего с распахнутыми дверьми и выбитыми стеклами, он услышал чей-то истерический крик, но почему-то не женский, как ему казалось, а мужской. И в распахнутых воротах увидел все те же небольшие темные фигурки зомбированных Ульян, медленно приближающиеся к стенам лагеря.
На бегу активировав пулемет, веером расстрелял с полтора десятка зарядов по наступающей толпе. Пули прорубили просеки в рядах этих тварей, разрывая сразу по несколько тел, но остальные даже не замедлили движения. Не теряя времени, следом расстрелял петли ворот, тут же с грохотом рухнувшие. Вот теперь эти твари все-таки отвлеклись на него, сразу десятки пустых черных глаз одновременно повернулись в сторону Эдварда, обдав волной бездумной ненависти ко всему живому. А сам он увидел того, кто кричал и просил о помощи.
