- А ты только второй день в лагере? Да? И как он тебе? Понравилось? Мне здесь сначала тоже очень понравилось! – Мику готова была разговаривать на любую тему, лишь бы не молчать, но все равно, ее скороговорки были гораздо лучше Ульянки, все порывавшейся еще что-то сыграть на гармошке, но Эдвард сразу пообещал стукнуть ее усилителем, если выдаст из этого инструмента хотя бы еще один звук на расстоянии ближе, чем сто километров от него. Улыбаясь и беззаботно топая ножками по траве, Мику все время оглядывалась на идущего позади носильщика, – Папа говорил, что мне обязательно надо побывать в пионерлагере, я и согласилась. Мне тут сначала понравилось, но потом как-то скучно стало. Понимаешь, я в Японии привыкла, что все время что-то происходит. Это как когда каждый день что-то новое. Я все время репетировала или училась, или новые костюмы в примерочной… Эдвард, представляешь, у меня на каждое выступление был новый костюм! Это так здорово, но иногда их приходилось перешивать, поскольку мне это очень важно. Знаешь, когда на сцене что-то мешается, петь очень тяжело… А вот и сцена! – больше всего сцена напоминала гигантскую ракушку какого-нибудь головоногого, выброшенную на берег и вросшую в землю в стороне от лагеря, на большой солнечной поляне. Только эта конструкция была собрана из дерева и множество раз перекрашена, что все же не мешало ей постепенно гнить на отрытом месте, под солнечным светом и осадками. Эстрадная часть на пару метров выдвигалась из-под крыши, и именно там была лесенка в четыре ступеньки, ведущая наверх, куда Мику влетела всего лишь за пару прыжков, и Эдвард поднялся следом по скрипевшим от времени и влаги ступенькам, поставив усилитель в углу, только после этого позволив себе вздохнуть и растерь руки, несколько занемевшие после нагрузки.
- Устал? – сразу участливо поинтересовалась Мику, но он только отрицательно покачал головой, больше прислушиваясь к собственным ощущениям. Все же это не его тело, не то, к которому привык, но пока что ни в чем его не подводило, действительно напоминая те времена, когда был еще совсем мальчишкой, резвым и бойким, готовым на любое безумство, лишь бы завоевать признание отца, казавшегося вечно недовольным. Сейчас, конечно, понимал, почему так вел себя с ним, но тогда отцовское внимание и что гораздо важнее, похвала, казались для него вершиной успеха. И все же, если возвращаться к делам насущным, то на свое тело пожаловаться не мог, нагрузку с усилителем выдержало с легкостью, даже дыхание не участилось.
- А давайте устроим дискотеку! – подскочила Ульяна, еще минуту назад присевшая на скамейке перед сценой. Там, на одинаковых и длинных деревянных скамейках, наставленных двумя рядами, мог поместиться весь лагерь или, во всяком случае, его большая часть, что тут довольно часто бывало, судя по истертому виду мест для сидения.
- Ульяна, дискотека будет в пятницу, – рассмеялась Мику, – если ее проводить каждый день, всем надоест и никто приходить не будет. Так ведь? – она посмотрела на Эдварда, – Ой, конечно, а ты пойдешь на дискотеку? Там будет очень весело, Ольга Дмитриевна мне по секрету сказала, что у нее есть записи иностранных групп, и если все будет хорошо, то даже даст их поставить. Только я еще не знаю, каких именно, а она не сказала. Было бы очень здорово, если бы что-нибудь из современных исполнителей, а то здесь очень много старой музыки. Она, конечно, очень красивая, но на дискотеку нужно что-то другое. Эдвард, а ты музыку слушаешь? А кого слушаешь? Кто больше нравится? – порой возникает желание убить эту девочку, все больше напоминающую словесный пулемет, но глядя на ее милое личико, Эдвард сразу отказывался от такой идеи.
- Я с музыкой довольно слабо знаком, – уклонился от прямого ответа на этот поток вопросов, – Времени особенно много на нее нет, изредка какие-нибудь записи включаю, но не более того, так что и музыкальных предпочтений особенных нет. Мику, нам здесь еще что-нибудь надо сделать? – девушка отрицательно покачала головой, продолжая что-то говорить про отечественных и зарубежных исполнителей, но слушая ее краем уха, все равно имена и названия ему ровным счетом ничего не говорили, – Тогда в клуб вернемся. Ульян, ты с нами?
- Неа, – улыбаясь от уха до уха, бросила рыжеволосая, спрыгнув со сцены, – Я на спортплощадку, у нас там матч скоро, а без меня у наших ничего не получится, их порвут, как тузик грелку. Потом увидимся! – и, в своем репертуаре, чуть ли не бегом направилась к основной части лагеря,
- Матч? – переспросил Эдвард Мику, удивленно выгнув бровь. Логично предположить, что у Ульяны должен быть какой-то сторонний выход энергии, иначе ее просто разорвет в клочья, но все равно удивительно, что здесь девочкам разрешали заниматься спортом, к этой особенности мира «Совенка» тоже следует привыкнуть.
