Нахамить жлобу-депутату до смерти, его быку-сыночку до комы, родному отцу-боксеру до истерики и боссу, чтоб без денег остался и чтоб его блондинка-психотерапевт утешала анальным сексом.
Заработать на Люсе мульон и замок с бассейном, не пустить туда жену, зато самого себя осыпать лепестками роз.
И чтоб после всего этого разгула фантазии дочки простили, жена смирилась, отец признал поражение, миллионы остались на счету и никто не назвал чудаком на букву «мэ».
Последнее — самое трудное условие, с которым никакая золотая рыбка не справится.
Потому что Козловский, у которого все и без рыбки есть — внешность Козловского, отжиг, миллионы и лофты-кабриолеты, — понимает, что играет чушь, и откровенно ленится. Мужчина он раскачанный и всю хулиганскую шоблу способен загнать под шконку один — что видно, стоит ему просто лениво прислониться к стене. Всем, кроме режиссера.
Трем актрисам — Савельевой (жена), Асмус (блондинка) и Слю (психотерапевт) тоже ясно, что они играют чушь, и потому они напрочь отказываются снимать трусы во время секса. Так и происходит три странных секса в трусах и только в четвертом и пятом светит голыми ягодицами сам Козловский, которому не впервой, ибо голая мужская задница — обязательный атрибут кино о мужском ничтожестве.
И конечно, видно, что имя Сеня восходит к Семен Семенычу Горбункову, честному семьянину, который через свою волшебную бриллиантовую руку воплотил народные мечты: спеть в кабаке про зайцев, съездить в булочную на такси, урыть управдомшу и охмурить Светличную — и чтоб жена простила и дети соскучились. Но каким же при этом достойным человеком был пьяница и дебошир С. С. Горбунков и в какую же примитивную свинью выродился его самозваный наследник.
А чтобы снова стать человеком, ему, как и в советском детском кино, нужно одно: отменить всемогущество. Сначала Люсю, которой нет и не будет. Потом миллион, которого нет и не будет. Потом внешность Козловского, которой нет и не будет ни у кого, кроме Козловского.
И, наконец, этот фильм, который зачем-то есть.
В борьбе за права свободной личности журнал «Сноб» дошел до ручки.
В канун выхода сериала пригласил исполнителей главных ролей, молодоженов Полины и Никиты, и обсудил с ними контент. Влияние соцсетей на незрелые умы. Давление власти и навязывание социальных шаблонов. Необходимость института брака в современном мире («Нету такой», дружно ответили артисты Скворцов и Михайлова). За бортом остался только сам секрет семейного счастья, рецепт любви и согласия, — а он в том, что Полина с Никитой системно мочат сетевую мразь и балдеют от новых неизведанных ощущений. Вопрос «Что важнее: счастье двух людей или жизнь… удака?» звучит, но остается без ответа, ибо и так ясно что. Поговорить о новой этике с исполнителями ролей маньяков — новое слово в журналистике. Это как если бы очеркист Свидригайлов порасспросил блогера Раскольникова о кризисе православия, зле платной любви и ответственности элит за бедность студентов, но обошел стороной практикуемые им убийства старушек, ибо не в старушках же суть.
Немало поспособствовал такому прочтению и сам сериал. Продюсер Цекало (да-да, опять он) по обычаю накосячил с жанрами и из игры в Черную Мамбу сделал игру в нравственный закон, в которой свободная личность предсказуемо победит государство — почти как в еще одной книжке Ф. М. Достоевского «Бесы».
Начиналось-то все расчудесно.
Никита с Полиной трудятся в сетевом агентстве и обитают в цветах бешеной детской для креативных спиногрызов: желтом, розовом, фиолетовом, салатовом и гавайском, с лайками-сердечками и черными очечками в розовой оправе. Подумывают разводиться, потому что брак устал, и муж по сту раз в ужин лезет в айфон. Но тут Полину берется хаять силиконовая дура-клиентка и как-то совершенно случайно получает сверло электродрели в череп. После сокрытия улик начинается у супругов новая и эмоционально насыщенная жизнь. Уже на второй минуте за кадром звучат аккорды Kill Bill (без ссылок на Тарантино в таком деле никак), а две серии спустя герои примерят костюмы Бонни и Клайда, Леона с Матильдой, прирожденных убийц и заводных апельсинов.
Казалось, от борьбы с трупом социализма Цекало вернулся к черному юмору о девках в неадеквате, который получается у него лучше («Метод», «Проект „Анна Николаевна“»). Когда героиня в позе амазонки спускает кимоно до пояса, а после швыряет спичку, озарив лицо сполохами горящей кровати, способности режиссера Гамисония к скрытому цитированию классики налицо — а что еще нужно в комическом слэшере.
