Однако мир люксовых клиник, где наиболее зримо ощутим имущественный и интерьерный прогресс, всегда сопряжен с отправлениями телесного низа — из-за чего оборотной стороной кино о молодых влюбленных врачах является ржач-комедия о ректальном осмотре, перепутанных анализах и могучем санитаре-эфиопе, ответственном за помывку новоприбывших пациентов-мужчин. Обычно, учитывая разную целевую аудиторию, эти сюжеты стараются не совмещать — но на сей раз продюсеры пошли на эксперимент: а вдруг зритель элитной мелодрамы захочет заодно посмотреть кино про клизму? Эксперимент обернулся запрограммированной катастрофой, ибо хорошему режиссеру Джунковскому совершенно не дано снимать никакую комедию (Эдем не велит), а тем более комедию про клизму. Кино имени братьев Фарелли про пукающего негра требует особой ритмики, монтажа и крайнего актерского перебора, без которых пукающий негр не способен воодушевить даже благодарную аудиторию «Комеди клаба». В иронично-джентльменской же манере Джунковского обмоченные стульчаки, засвеченные в желудке анальные шарики, торт-суфле в виде унитаза в натуральную величину и наблевавший в него бэбик выглядят не утробной покатухой для дебилов (как обычно задумано), а крайней неловкостью в обращении с маловоспитанным плебсом. В свете общей линии режиссера на превращение среды обитания в лакшери-виллидж человек с его ежедневной манией срать, ссать, потеть и гадко повизгивать в волшебные минуты оргазма является досадной помехой на пути к обезжиренному идеалу. Тогда нижепоясные эпизоды с участием мэров, ментов, бомжей и влюбленных шоферов кажутся этакой анафемой не достигшему просветления роду людскому, которому без мазы впаривать парадиз велодорожек, прайвеси и биозавтраков на хайтэке. Не зря фильм Джунковского о биороботах назывался «Лучше, чем люди», а доктор Аркаша то и дело ворчит: «Как здесь работать? Здесь все либо дикие, либо алчные, в лучшем случае сумасшедшие!» Помнится, в давние годы на Арбате платным туалетом заведовал лысый дедок, ежеутренне встречавший первых посетителей горестным кряком: «Началось ссанье!». Каждое утро он ждал от мира чего-то иного, и всякий раз тот поворачивался к нему мочевыделительной системой.
Впрочем, возможно, причина таких объемов сортирного юмора в ином.
Мальчики и девочки дошкольного возраста, оставшись наедине, любят поиграть в доктора. Эта игра движима самыми лирическими побуждениями, но всегда заканчивается голой жопой — как, впрочем, и любые лирические побуждения.
Так что больничный антураж многофигурной мелодрамы может быть продиктован просто игривой памятью о детстве.
А в такой-то игре ну куда ж без клизмы?
Когда-то Твердовский-младший ставил для фестивальных нужд кино про меньшинства — девушку с хвостом («Зоология») и детей без мозгов («Класс коррекции»). Благодаря заботе хвостатые девушки и безмозглые дети размножились и стали большинством. Ничего не оставалось, как снимать кино про себя — бесхребетного прогрессиста, способствовавшего приходу дивного нового мира хвостатых и безмозглых.
Итак.
Сеню, программиста в сиреневых штанах (Данила Козловский), не уважает жена, в грош не ставят дети, бьют прохожие и помыкают партнеры. От горького бессилия он создает Люсю — виртуальную систему, помощницу, защитницу, собеседницу и совесть. Люся мстит его обидчикам, продает саму себя на презентациях, аккумулирует миллион и обуздывает слишком смелые Сенины желания.
Таким образом, сериал становится бесценным полем психоанализа современного продвинутого общества. Сеня (как и его авторы, сценаристы Внуков и Панасенков) — очевидный продукт мультипликационной цивилизации нулевых и ее проводника, канала Cartoon Network. В то время как мультфильмы СССР учили детей воле, справедливости и твердости в добре, их западный аналог и вся детская культура готовили только ко всемогуществу. Обладанию волшебной метлой («Гарри Поттер»), ручным драконом («Как приручить дракона»), суперспособностями (Бэтмены и Человеки-пауки) и дрессированным роботом, который за тебя домашку сделает и всем морду набьет. По мере взросления вечных инфантов менялся только пол робота — теперь он стал холеной блондинкой для безотказного секса. Но так как трудно признать героя (а значит, и себя) тем, кто есть — слабогрудым фантазером с проблемами в межполовой коммуникации, — герою-лузеру придали внешность Данилы Козловского, которому Люся-помощница совершенно ни к чему, сам справляется.
Дальше сериал становится каталогом беспорядочных хотелок существа со взрослой пипиской и мозгом закомплексованного младенца.
Иметь суперлофт с модельной кухней, плазмой и окнами в пол, не пойми на какие шиши купленный.
Трахнуть блондинку с наращенными ресницами при жене без наращенных ресниц — а у той, во избежание чувства вины, пусть будет бородач из фирмы «Чистая водичка».
Нюхнуть кокаина, зажечь в клубе и разогнать по пустыне вишневый «мустанг» без верха — чтоб у стоячей блондинки волосы и руки вразлет, как в фильме детства «Страх и ненависть в Лас-Вегасе».
