Продюсер Илья Стюарт — глобалист и гражданин мира с лондонским образованием, производящий в России с прицелом на внешние рынки кино об ЛГБТ («Ученик» Кирилла Серебренникова, «Мир грядущий»), Холокосте («Уроки фарси»), Рашке-парашке («Петровы в гриппе»), социальных проблемах детей-инвалидов («Плотник» Авдотьи Смирновой) и вот, о нелегкой доле женщины-тренера в мире токсичных альфа-самцов. И если поначалу он еще совершал ошибки и снимал Россию при солнечном свете («Ученик»), то позже твердо усвоил, что в тираниях всегда стоит зима, вьюговей и полярная ночь (именно поэтому в свободной Норвегии, находящейся на широте Петербурга и севернее, в оригинал-версии вдвое больше солнца и хорошей погоды, чем в гораздо более южном, но тираническом Липецке).
Таким образом, с оливковой ветвью защиты меньшинств у нас явно образовался Чужой — уже названный «Снобом» главным российским продюсером. Причем сразу два вышедших за пределы монтажек конфликта с режиссерами (Волобуевым и Звягинцевым) говорят о готовности проводить предельно жесткую ценностную линию.
Поэтому крайнее обаяние стальных глаз г-жи Устиновой (супруги г-на Стюарта) не должно отвлекать от таранного наката актуальной повесточки. Проходили. Сегодня продюсер Роднянский занят умягчением здешних нравов — а завтра признается в интервью о планах преодоления русского культурного кода. Сегодня режиссер Идов сочиняет «Оптимистов»-«Юмористов» о тяжкой доле советского еврея, а завтра на вырученные средства скупает снаряды для украинской армии. А все, кто приглашал посмеяться над фразой «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст», продали Родину и учат нас жизни из города Нью-Йорка.
Так что: внимание и контроль.
Не снимая руки с законодательства об иноагентах.
Зубы дракона — на Украине взошли.
Еще один сериал, сделанный не для нас.
Скроен ладно. Прописан виртуозно. Сыгран идеально.
Но весь о какой-то фантомной России, которой давно нет в природе, но которая по-прежнему востребована иноземным потребителем, воспитанным на фильмах про русскую мафию в исполнении югославских цыган. Тем зрителем, на которого через платформу Netflix и нацелена компания Sreda.
Теракты в этой России устраивают сами чекисты, чтоб натешиться всемогуществом. Поляну с ними делят всесильные крестные отцы, занятые переделом похоронного бизнеса и похожие на сусликов: никто их давно не видел, а они есть. А силы добра воплощает Вильма Кутавичюте, от которой звереет каждый второй пользователь сети (возможно, из-за ее сходства с Ксенией Собчак), но которую продолжают брать в каждый второй проект студии Sreda — не исключено, что по той же причине.
В центре сюжета уволенный из ФСБ ас-переговорщик (Кирилл Пирогов), потерявший в одном из терактов с заложниками дочь, но спасший сына и теперь казнящий себя за адский выбор. Теракты с заложниками продолжают преследовать его с интенсивностью ранних нулевых — что вызывает законные вопросы здешней аудитории, но на ура принимается эмигрантами, запомнившими Россию такой, какой она была в момент их соскока. За системными захватами чувствуется чья-то властная рука, постоянно вовлекающая в орбиту переговоров отставного мастера. Идея сериала принадлежит сценаристке-журналистке-поэтессе-кураторше Юлии Идлис, даме вездесущей и причастной к кругам, твердо уверенным, что в Беслане и «Норд-Осте» виноваты власти, потому что они всегда и во всем виноваты, а дело честных людей открыть дуракам глаза. Глаза открывает в последней серии бывшая жена переговорщика, мать погибшей девочки и снова попавшего в заложники мальчика (Лянка Грыу): «Не верю в случайность. Все, что с нами происходит, — результат нашего осознанного выбора. Каждого из нас». То есть это мы плохие и наш осознанный выбор нерадивых властей, а не упыри, берущие в заложники детей.
Однако продюсеры Цекало и Мишин — мастера своего дела и привлекают к разработке стремных идей элиту: одного из двух лучших на сегодня сериальских сценаристов Олега Маловичко, ветерана постановочного ремесла Нурбека Эгена и несравненного по харизме Кирилла Пирогова, да еще и в паре с Вадимом Мишуковым (действующий переговорщик и новый муж героевой жены). Результат напоминает позднесоветское кино, в котором за основу бралась заведомая адская чепуха (бригада отказывается от премии, русская радистка успешно бегает от гестапо с двумя младенцами, летное начальство направляет в бой половину личного состава, чтоб натаскать недоучек-новичков) — но в разработку отдавалась лучшим производственным кадрам, которые насыщали базовый бред таким количеством эффектных поворотов, здравых суждений и психологических тонкостей, что заставляли в него поверить. Так и с «Переговорщиком». Какие-то крестные отцы ритуальных услуг, их случайно сломавшие основание черепа дети, самосжигающиеся блогеры-стримеры — на все это без Пирогова и серии отточенных под него реплик невозможно было бы смотреть без слез.
