На вопрос «зачем??» просится единственный ответ: а затем, что и не для нас делалось. А для предъявления грядущему вселенскому трибуналу Тунбергов и Гессенов (речь не о пиве, как могли подумать зрители смешанных единоборств) — чтоб приняли в светлое будущее. И это опять не о пиве.
Нет сегодня в России продюсеров, не планирующих карьеру в Голливуде.
Продюсер Цекало уже там.
Продюсер Тодоровский уже там, но по недоразумению все еще ставит здесь кино, как мы, космические упыри, продули Штатам Карибский кризис.
Продюсер «Девятой роты» Роднянский снимает про гей-активистов из ФРГ в СССР[62].
А Федорович с Никишовым, удачно продав Netflix'у «Эпидемию», выпускают загадочный «Перевал Дятлова» с запредельным количеством внедренных чекистов, спецназовских ликвидаторов и наследованием ведических практик у нацистских изуверов. Дятлов-то — тема международно известная, а про злых фашистских чекистов там тоже любят.
Так что и в унижениях боевого самца есть глубинный смысл.
В шестой серии фарса тренер говорит: «Бабы — они стараются драться, как мужики, а зря. Бабы — они и так сильные, хитрые и непредсказуемые».
Шестеро мужиков-сценаристов «Легенды» старались сочинять, как бабы. А зря. Они, как видно из фильма, и так достаточно ушлые, взбалмошные и склонные к идиотскому юмору.
У Толика Воробьева из города Электроугли не было ручек и ножек. Все остальное — голова, горячее электроугольное сердце и даже орган, о котором в приличном обществе не говорят, но девки ценят, — все было в поряде, а ручек и ножек не было. Праздно интересующимся, куда делись ручки-ножки, Толик всегда отвечал честно. Первый раз — что чинил Чернобыль по колено в радиоактивной воде и по локоть в ней же. Второй — что оставил ручки-ножки в Ливане на секретной миссии и так оттуда, сска, на одних локтях до Электроуглей и полз. А третий — совсем честно: что вызвал его к себе Горбачев и велел руками-ногами держать расползающийся СССР — и Украину, и Прибалтику, и Татарию с Кавказом. Что-то удержалось, а что-то так с руками-ногами и ушло. Словом, к увечью своему Толик относился философски, а и как еще к нему относиться, если восемь серий про горюющего инвалида смотреть не сможет никто. А если инвалид прицепил протезные клешни и лапти и танцует макарену, а также учит разуму и правильной жизни окружающих инвалидов умственного труда — это круто и даже, можно сказать, прикольно. Словцо уродское, но девки ценят, а их голос решающий.
Тем более, что это и впрямь очень по-людски — и когда клешни жнивье гладят, и когда ромашку щиплют, а тем более когда заветный лифчик между заветных лопаток расстегивают (кому доводилось в этой хитрой механике даже здоровой лапой копаться — тот Толика поймет).
Фамилия Воробьев у Толика тоже была неспроста. Вразумляя земляков, он ставил им в пример летчика Мересьева (из фильма, в жизни тот был Маресьев), а у летчика Мересьева был гуру и мастер Йода комиссар Воробьев, учивший активному отношению к жизни, — так вот Толик перенял у комиссара и отношение, и фамилию. Людям попроще может показаться, что совпадение случайное, но у сценариста Николая Куликова («Горько», «Легенда № 17», «Движение вверх») ничего случайного не бывает, на то он и самый результативный сценарист современного русского кино.
И зачинная фраза «Че делать-то будем из глобального?», и легкая кудлатая бородка, вкупе с речами о добре делающая исполнителя главной роли артиста Паля похожим на Иисуса нашего Иосифовича, и что город Электроугли сам из Богородского округа Московской области — все ни секунды не случайно; как и имя любимой девушки Марии. Хотя Маш в Электроуглях, как всем понятно, экскаватором не перечерпаешь.
А в помощь Куликову подрядился режиссер Алексей Нужный — тот самый, что вечно снимает комедии о физических аномалиях добрых людей, например, «Я худею». У него на это глаз и дар заточенные — как и у продюсеров Федоровича и Никишова («Гоголь», «Измены», «Мертвое озеро», «Пьяная фирма»). Команда, короче, на сериале подобралась рабочая, реальная такая команда, как у Самого.
У Толика свита оказалась тоже как на подбор. Дева Мария, как и все девы Электроуглей, хотела стать звездой шоу-бизнеса с песней «Ты мой навсегда», но Толик любил ее за физическую и душевную красоту (артистка Маргарита Аброськина), а не за те глупости, с которыми сегодня становятся звездами шоу-бизнеса. Еще у него был дядя Паша, делавший на дворовом турнике подъем переворотом с фингалом от дочкиного хахаля. А еще верный Санчо Панса толстяк Иван в майке с черепом, чтоб байкеры к себе взяли и не смеялись над его зеленым рогатым чудовищем с коляской. А еще мариина мама с картами Таро и мамин хахаль со здравой мыслью, что мамы не вечны, и хрен с ними, с картами. Народ, конечно, специальный, но у нас вся страна такая: на первый взгляд — глаза б не смотрели, на второй — лучше людей и придумать сложно.
