— Извини, убийство в инструкции не предусмотрено. Здесь написано, что, не забыв поставить создающую необходимое настроение музыку — Барри Уайта, по экспертному мнению Боба, — ты должен со мной танцевать. Кухня и гостиная одинаково приемлемы. Медленный танец плавно переходит в соблазнение. И на этом этапе, как советует наш эксперт Боб, ты должен спросить, нет ли у меня желания подняться наверх.
— Хочешь, я его убью? Я уже подумывал об этом.
— Я не слышу Барри Уайта.
— Вряд ли у меня есть… Даже если бы был, я не стал бы… Я уже говорил, что Боб чокнутый?
— Картер, знаешь, чему я удивляюсь? — Не сводя с него глаз, Мак положила листок на стол. — Я удивляюсь, почему ты не танцуешь со мной. — Мак шагнула к нему, подняла руки, обняла его за шею.
— Ох.
— Мы же не хотим разочаровать Боба.
— Он замечательный друг. — Картер прижался щекой к ее макушке, и все встало на свои места. — Я не очень хорошо танцую. У меня слишком большие ноги. Если я наступлю тебе на ногу, просто…
Мак подняла голову.
— Картер, заткнись и поцелуй меня.
— Это я могу.
Покачиваясь, он поцеловал ее легко и нежно. Ее пальцы скользнули в его волосы, она вздохнула, и он забыл обо всем.
Мак чуть отвернулась, скользнула губами по его щеке.
— Картер?
— М-м?
— Если ты сосредоточишься, то почувствуешь, что у меня есть желание подняться наверх. — Когда их губы снова встретились, ее глаза широко распахнулись. Она отступила на шаг, протянула руку. — Если ты меня хочешь.
Картер поднес ее руку к своим губам.
— Мне кажется, что я хочу тебя всю жизнь.
Он вывел ее из кухни. У подножия лестницы не выдержал, остановился и снова поцеловал. Успел подумать, бушуют ли в ее голове безумные образы и винные пары так же, как в его голове? Так же нестерпимо ее желание?
Он вел ее наверх, и с каждой ступенькой его пульс учащался.
— Я хотел купить цветы и свечи на всякий случай, — сказал он, входя в спальню. — Потом подумал… обычно я не суеверен… в общем, побоялся сглазить. Я слишком сильно хотел тебя, чтобы рисковать. Я хотел тебя здесь, в своей постели.
— Поверь мне, то, что ты говоришь, гораздо лучше свечей и цветов. — Как и дом, эта комната очень подходила ему. Простые линии, спокойные цвета, упорядоченное пространство. — Я хотела быть здесь. Я хотела быть в твоей постели.
Подойдя к кровати, Мак увидела на противоположной стене свой снимок с кардиналом. Тронутая до глубины души, она повернулась к Картеру, и ее желание вспыхнуло с новой силой. Она даже не представляла, что способна так желать чего-то, кого-то.
Мак подняла руки, чтобы расстегнуть пуговицы его рубашки.
— Нет. Пожалуйста. Я хочу раздеть тебя. Если ты не возражаешь.
Она уронила руки.
— Не возражаю.
Картер чуть притушил лампу у кровати.
— И я хочу видеть тебя.
Он провел ладонью по ее щеке, потом обнял и притянул к себе. И поцеловал.
Ее когда-либо целовали вот так? Слияние губ и языков когда-либо рождало в ней вибрации, пронзающие все тело? Поддавалась ли она соблазну вот так безоговорочно? Соблазну слов, соблазну единственного, ослепляющего поцелуя?
Как случилось, что они поменялись ролями? Она намеревалась соблазнить его, заманить наверх, в кровать. Легкий, непринужденный секс, такой же непринужденный, каким был вечер. Просто чтобы освободиться от сжигающей внутренности похоти, охватывающей ее в его присутствии.
Все должно было случиться легко и просто.
Но не случилось.
Картер целовал ее губы, ее щеки, ее лоб. Он расстегивал ее блузку, следя за выражением лица Мак такими спокойными, такими голубыми, такими бездонными глазами, что она тонула в них. Он едва касался ее, а она не могла дышать. Он едва касался ее, а она чувствовала, как стремительно теряет контроль над ситуацией.
Правда, в этом приглушенном свете, под взглядом Картера ей уже было наплевать, кто тут главный.
Он провел пальцем по ее обнажившейся ключице, по ее груди над бюстгальтером. И там, где легко скользил кончик его пальца, ее кожа словно оживала.
— Тебе холодно? — спросил он, почувствовав ее дрожь.
— Нет.
— Тогда… — Он улыбнулся, медленно стянул блузку с ее плеч, уронил на пол, коснулся кружевных чашечек бюстгальтера. — Красиво.
У нее снова перехватило дыхание.
— Картер, у меня ноги подкашиваются.
— Я люблю твои глаза. Волшебные моря. — Он ласкал ее одними кончиками пальцев, оставляя бесконечные разгорающиеся следы-дорожки. — Я давно хотел ласкать тебя и смотреть в твои глаза, как сейчас.
Спокойно, неторопливо он знакомился с ее телом, чувствуя ответную дрожь. Он расстегнул пуговицу на поясе ее брюк, раскрыл «молнию», погладил бедра. Брюки соскользнули на пол.
— Иди сюда.
Она повиновалась словно в трансе, дрожа от его взгляда не меньше, чем от его прикосновений, и медленно выступила из брюк.
Он опять улыбнулся.
— Мне нравятся твои сапожки.
Мак опустила взгляд. На ней остались ботильоны на шпильках, трусики и бюстгальтер.
— Ну и вид у меня.
Улыбаясь, он зацепил пальцем поясок ее трусиков и привлек к себе. Она лишь выдохнула:
— О, боже.
