На подстраховке был Корда, он и выручил. Немец застыл на входе, а мой ординарец спокойно приложил палец к губам и поманил его рукой. От неожиданности фриц шагнул внутрь, а Корда молча опустил кулак ему на голову. Нож не понадобился, я чётко расслышал, как хрустнули шейные позвонки. Который раз удивляюсь этой силище. Последний из оставшихся в живых начал просыпаться, но я быстро усыпил его навсегда. Эту часть операции мы закончили. Дальше будет сложнее.
Следующим шагом нам нужно положить бодрствующую смену в караулке. Будь это в моё время – ничего нет проще. Тихо вошёл, использовал пистолет с глушителем, и все дела. Нет, глушители в этом времени тоже есть, но вот у нас они отсутствуют. Кроме рук, ножей и головы, никаких спецсредств. Так что пришлось действовать с гораздо большей изобретательностью.
Для начала мы на ощупь подобрали форму по размеру. В неё оделись я, старшина и Пурциладзе. Его выбрали потому, что у одного из техников была забинтована голова. По нашему плану, Корда, выбравшись через разрезанную заднюю стенку палатки, должен перерубить главный кабель, идущий от генератора. В темноте мы втроём выйдем из палатки и направимся искать повреждение. Говорить буду я, а белеющая на голове Пурциладзе повязка немцам знакома. Лишнее подтверждение того, что мы свои, не повредит.
Владимир Семёнович не подвёл. Через несколько минут свет на территории погас. Минуту спустя мы вылезли из палатки, на ходу надевая ремни и пилотки. Дверь караулки открылась, и кто-то вышел на порог.
– Was ist passiert? [33]
Я ответил первым, не дожидаясь реакции охраны.
– Weiß ich noch nicht. Nun überprüfen wir[34].
Теперь Пурциладзе направился к караулке, а старшина к воротам. Одновременно, пользуясь темнотой, остальные двинулись к машинам. Я пошёл к ближней вышке. Как раз на ней стоял один из прожекторов, освещавших ворота. Дальше всё завертелось очень быстро. Я начал лезть на вышку, на ходу задав вопрос:
– Überprüfen Sie den Scheinwerfer. Er hat nicht verbrannt? [35]
Немец полез к фонарю. Само собой, после стольких часов работы тот попахивал. Обычно на это не обращаешь внимания, но сейчас-то совсем другое дело.
– Ja. Es stinkt nach ihm[36].
Больше он ничего сказать не успел. С ножом в сердце не поговоришь. Но те, кому надо, ответ услышали. Пулемётчики подо мной вернулись на свои места, ворча про тупиц-электриков, у которых всегда что-нибудь не слава богу. Один встал к пулемёту, а второй примостился у мешков, дремать. Я полез вниз. Пурциладзе копался в электрощите на стене караулки.
За ворота мы со старшиной вышли одновременно. Я направился к той из опор вышки, на которой был закреплён прожектор. Вокруг было темно, и в темноте я «споткнулся» о ноги второго номера пулемётного расчёта. Или первого, кто там знает, какой из них сейчас на ногах. Падая, я воткнул нож в горло сидящему. Тот булькнул, а я хрипло, как со сна, выругался:
– Scheiße! Sehen Sie, wo Sie klettern[37].
Стоящий у пулемёта засмеялся. А потом захрипел. С той стороны ворот раздались звуки борьбы, потом вскрик. Немец, куривший на крыльце, пинком распахнул дверь в караулку с криком: Alarm! [38] Возникший рядом Пурциладзе ударом приклада вбил его внутрь помещения и, уже не скрываясь, дал очередь. Следом туда же влетела граната, а сержант сиганул за угол. Одновременно со взрывом раздались очереди в домике начальства. Это Корда гасил обер-лейтенанта и унтеров. Через минуту всё было кончено.
Быстрый осмотр показал, что топливозаправщик полон под завязку дизельным топливом. В кузовах грузовиков стоят бочки как с бензином, так и с соляркой. Для начала освободили один из грузовиков, натянули над кузовом тент и закрепили поперечные сиденья. Этим занимались двое шофёров, пока мы снимали с одного из грузовиков часть бочек с бензином и загружали другие, с соляркой и маслом.
Через сорок минут колонна из трёх машин была готова к выходу. В том грузовике, который предназначался для людей, установили по пулемёту перед кабиной и возле заднего борта. Водители заняли свои места, я вёл переднюю машину. Корда, разумеется, сидел рядом со мной. Было два часа семь минут ночи, когда мы двинулись. Напротив немецкой засады мы остановились, и я нажал на клаксон, давая сигнал Иванову.
Через несколько секунд раздался взрыв, а вместо второго взрыва почему-то очереди из автомата. Прошла минута, потом ещё одна и ещё. И только тогда показался боец. На спине он тащил какой-то ящик. Как оказалось, рацию. Добравшись до машины, Иванов доложил:
– Товарищ лейтенант, ваше приказание выполнено, немецкая засада уничтожена. В бою захвачена рация.
Разбираться я решил потом, а пока приказал:
– В машину!
У бойца забрали груз и помогли влезть в кузов, затем колонна двинулась дальше. Меньше чем через двадцать минут мы были у поворота на просеку, ведущую к лагерю. Кустарник был убран, нас встречал один из моих ребят, рукой указывая направление. Когда колонна прошла, дорогу снова начали маскировать. Посередине поднялся молодой дубок. У земли ствол был завален мешками с землёй, а вокруг устанавливали свежесрубленные кусты.
