Пройдя километр, мы остановились. Нужно было решить, что делать. И опять собрался военный совет из двух лейтенантов, старшины и нескольких сержантов. Нужно было решить, как действовать. Задачи, в принципе, не изменились. Изменилась обстановка, в которой придётся их решать. И первый вопрос – раскрывать себя сразу или нет. Ведь если нас приняли за передовой отряд «ряженых», то, может, нам и дальше его изображать? Я так понимаю, что и те два взвода, которые переправились для поддержки диверсантов, тоже в нашей форме, хотя и обычная пехота. Вот и мы вроде как идём с той же целью.
Надолго, правда, этой игры не хватит, немцы не дураки. Пока моста нет, мы вынуждены сидеть на этом берегу и толку с нашего маскарада – чуть. А когда начнут наводить мост, станет ясно, что это наступление и наша «маскировка» опять ни к чему. Остаётся заставить противника поверить, что наши танки необходимо переправить прямо сейчас. На случай, что русские обнаружат захват стратегически важного объекта и попытаются его отбить.
Наш составленный на скорую руку план выглядел следующим образом. Мы останавливаемся в виду пристани. «Ганомаги» отходят в сторону, бойцы высаживаются и строятся. Сержанты проверяют внешний вид. Я, также в виду переправы, переодеваюсь в свою форму. Потом иду к мосту и по-русски или по-немецки докладываю, что мы получили приказ переправиться на тот берег.
Один нюанс – группа из пяти человек во главе с Кузьменко высаживается уже сейчас и идёт к переправе. Кроме старшины-пограничника идут братья-пластуны и ещё один боец из артиллеристов, охотник по гражданской специальности. Они нас страхуют. Их задача – тихо занять позиции, позволяющие нейтрализовать охрану причала. А по пути проверить наличие наблюдателей. При обнаружении нейтрализовать. Потом захватываем причал, занимаем оборону, закапываем танки и ждём.
Всё просто, правда? Между нами, получилось даже ещё проще. Мы сыграли как по нотам. Подошли, встали, выгрузились. Бойцы построились и двинулись к переправе. Я пошёл докладываться. На этой стороне немцы были в своей форме, но старший говорил по-русски. На танки гауптман посмотрел с сомнением. И сразу заявил, что если БТ паром ещё выдержит, то «тридцатьчетвёрки» однозначно нет. Я начал спорить. Подошёл Илья и присоединился ко мне. Немец разозлился и решил нам напомнить, кто тут главный.
Для этого он перешёл на язык Гёте и практически сразу понял, что Найдёнов не понимает ни слова. Он был опытный, не стал орать «Алярм!», даже не стал выхватывать штатный пистолет из кобуры, а выстрелил из запасного, прямо через штаны. Но ведь и я тоже не вчера родился. С чего бы это немецкому офицеру, в разгар разборок с оборзевшими лейтенантами, лезть в карман? Я оттолкнул Илью, так что выстрел гауптмана ушёл мимо, зато он сам заработал дырку в голове. Да, это подстраховка поторопилась, но… что сделано, то сделано.
А следом не успевших ничего сообразить фрицев взяли в ножи. Три минуты, пара хрипов, и всё закончилось. От будки на пристани в воду уходил толстый провод в резиновой изоляции, как оказалось, телефонный. Паром, к сожалению, был на той стороне. А может, к счастью. Мы решили не заморачиваться и просто привязали пару немецких колотушек к блоку. Шнур от них протянули к окопчику охраны. Так что в нужный момент рванём и всё.
Потом было пять часов земляных работ. В первую очередь мы закапывали танки, потом рыли окопы. Дважды за это время с той стороны реки звонили и задавали вопросы. В первый раз я отделался предложением подождать. Во второй «взял на голос» их командира и приказал больше не беспокоить. Понадобятся – вызовем, а пока сидите тихо. Похоже, гауптман был большая шишка, мне ответили: «Jawohl!» и больше не звонили.
А ещё мы всю ночь прислушивались, ожидая действий наших войск. Ведь мы же вчера передали свои соображения взводному, с которым встречались в Сороках. И если можно предположить, что захват переправы произошёл до того, как он успел доложить наверх, то ночная тишина вызывала вопросы. Предположений мы с Ильёй строили множество, но однозначного объяснения не нашли. Самым разумным казалось то, что силы стянуты к Могилёву-Подольскому и переброска занимает время.
В 7.00 на дороге показалась колонна грузовых машин, гружённых металлическими конструкциями. Вместе с ними шла строительная техника. В голове колонны полз T-IV: охранял, так сказать. Нет, оно понятно, местность, по мнению командования, надёжно контролируется своими войсками, переправу захватили, так чего опасаться? Про нас-то они не знают. Пока.
Узнали, с залпом из двух 76-мм и трёх 45-мм танковых пушек. От пяти снарядов в упор «четвёрка» взорвалась. Взрывом опрокинуло идущий следом грузовик. А потом мы начали расстреливать мостостроительную спецтехнику и конструкции. Целились тщательно, на данный момент атаковать нас могли разве что сапёры и солдаты сопровождения. Так их отстреливали наши ребята: слава богу, пулемётов у нас много, считай, у каждого третьего.
