Мамаша Снэгсби ахнула. Я опустила глаза на странички под ногами всего на миг, но этого хватило, чтобы понять: что-то тут не так. Это оказались никакие не семейные рецепты. На каждом листке был рисунок карандашом — портрет, а под ним — имя. У меня под ногами лежала страничка с изображением мрачной старухи — седые волосы, печаль в глазах. И подпись — Кэтрин Джепсон. На другом листке был старик с огромными бакенбардами и изрезанным морщинами лбом. Натаниэл Хьюм — значилось ниже.
— Кто эти люди? — услышала я собственный голос.
— Не твое дело! — огрызнулась мамаша Снэгсби и бросилась подбирать листки.
С проворством бывалого карманника я воспользовалась тем, что она отвлеклась, и выхватила алмаз Тик-так у неё из рук. Мамаша будто и не заметила. Я отскочила назад и спрятала камень в карман.
Эзра помогал жене собирать рассыпавшиеся страницы. Взглянув на него, я заметила, как старик поднял с пола листок с портретом мистера Блэкхорна. И тогда-то мне и открылась ужасная правда. Всё сходится, поняла я. В это страшно поверить, но всё сходится.
— Это портреты ваших жертв, верно? — Я присела на корточки, подхватила с пола сразу несколько рисунков и улыбнулась мамаше Снэгсби самой недоброй из своих улыбок. — Это люди, которых вы охмурили, люди, чьи души вы похитили с помощью камня и отправили страдать в Проспу, как бедного мистера Блэкхорна!
Она вырвала страницы из моей руки:
— Это были отважные и благородные люди. Я чту память о них, об их самопожертвовании как могу.
— Вы все сумасшедшие! Вы несёте сущий бред! — заорал мистер Гримвиг. — Я позову констебля — пусть он с вами разбирается!
С этими словами он схватил столько котов, сколько мог унести (то есть двух), и прямо в ночной рубашке выскочил на улицу.
— Надо идти, — сказала мамаша Снэгсби, — пока он не привёл полицию.
Эзра взял у неё листы и осторожно вложил их в переплёт книжицы вместе с теми, которые собрал сам.
— Надеюсь, однажды ты сумеешь понять нас, Айви, — проговорил он. — Понять и простить.
Он был безумцем, вне всякого сомнения, но беспомощность в его голосе меня тронула. Я поняла, что Снэгсби не заметили один листок, лежащий на полу у кровати. Движимая запоздалым сочувствием к Эзре, я подошла и подобрала рисунок. Я уже протягивала его Эзре, когда опустила глаза и увидела, кто там изображен. Мамаша Снэгсби тоже это увидела и рванулась ко мне.
Но я была быстрее. Кроме того, я уже успела увидеть всё, что нужно.
На листке был нарисован молодой человек. Каштановые волосы, блестящие глаза. Очень похож на свою младшую сестру. Мне даже не надо было читать имя под портретом. Но оно было там, выписанное аккуратным почерком мамаши Снэгсби: Себастьян Дамблби.
— Вы убили его? — Я попятилась к двери. — Вы убили Себастьяна Дамблби, надев на него ожерелье?
Я не могла в это поверить.
Эзра покачал головой:
— Всё было совсем не так.
— О нет, всё было именно так! Вот же рисунок. — Я бросила листок на пол. — Эстель уверена, что это Анастасия убила Себастьяна, а на самом деле его убили вы! Значит, Анастасия и правда приходила в дом Дамблби спустя столько времени — она тоже искала его, как и его семья. Верно?
— Себастьян надел ожерелье по собственной воле, — сказал Эзра. В голосе его звучала покорность судьбе.
— Да? И зачем бы он стал это делать? Вы что, так увязли во лжи, что уже сами не можете отличить выдумку от правды?
Мамаша Снэгсби презрительно рассмеялась:
— По части вранья ты первая мастерица, юная леди, так что тебе виднее!
Да как у неё язык повернулся такое сказать!
Эзра, волоча ноги, подошёл и нагнулся, чтобы подобрать потрет Себастьяна. То есть это я так думала. А этот коварный старик взял и набросился на меня! В мгновение ока он заломил мне руки за спину. Я сопротивлялась как могла, но для древней развалины у него оказалась неожиданно крепкая хватка.
— Дома поговорим, — прошептал он. — Как я и обещал.
— Тебе не удастся разрушить дело всей нашей жизни. — В голосе мамаши Снэгсби звучал замогильный холод, когда она решительным шагом подошла ко мне. — Мы лишь недавно снова заполучили алмаз Тик-так и не намерены потерять его во второй раз.
Она нашарила ожерелье у меня в кармане и забрала себе.
— Отведи её в кэб, — бросила мамаша мужу.
И в эту минуту чёрный кот — единственный, которого не смог унести с собой мистер Гримвиг, — соскочил с кровати и зашипел на нас.
И одновременно я со всей силы наступила Эзре на ногу. Старик взвыл и ослабил хватку. Мамаша Снэгсби бросилась к прикроватному столику, и я устремилась за ней, твёрдо намеренная вернуть ожерелье. Мамаша схватила со столика кувшин. И в это самое мгновение Эзра снова поймал меня.
— Мне жаль, но ты не оставила нам выбора, Айви, — с этими словами мамаша Снэгсби запустила кувшином мне в голову.
Двигаясь с умопомрачительной быстротой, я пригнулась, и кувшин угодил в лоб Эзре. Старик, сами понимаете, повалился навзничь. Я думала, что мамаша разрыдается от горя и бросится к мужу. Но не тут-то было. Подобрав тяжёлую доску с образцами гробовой фурнитуры, она занесла её над головой и двинулась на меня. Лицо её было перекошено от ярости.
