— Скоро узнаем. — Нина попыталась изобразить воодушевлённую улыбку, но сама понимала, что не преуспела. По пути к приёмной директора, старалась настроиться на позитив. Не слушала наставления Люды, которая, уверенная в том, что лучше всех знает привычки и требования Михаила Семеновича, без остановки давала ей советы. Но Нине что-то подсказывало, что советы ей не пригодятся.
Михаил Семенович встретил ее серьезным взглядом. Гости пределы школы покинули, журналисты разъехались, и, казалось бы, он должен чувствовать облегчение, но он был хмур и напряжен, по всей видимости, напоследок его чем-то расстроили. И судя по его взгляду, свое разочарование он готовился выместить на Нине.
— Проходите, присаживайтесь.
Нина коротко улыбнулась, и присела на краешек стула у стола директора.
— Нина, у меня к вам только один вопрос: это правда, что вы работаете в стриптиз-клубе?
Нина не знала, куда глаза деть. Михаил Семенович приглядывался к ней с озабоченным видом, но в то же время в глазах промелькнуло что-то вроде любопытства.
Нина постаралась взять себя в руки.
— Зависит от того, что вы подразумеваете под словом «работать».
— У этого слова много значений?
— Я там преподаю, Михаил Семенович.
Он удивленно вздернул брови.
— В смысле?
— Хореографию, ставлю девочкам номера. А если кто-то, — Нина сделала выразительную паузу, не сомневаясь, кто именно донес до директора эти слухи, — намекает на другое, то он ошибается.
Михаил Семенович в задумчивости потер подбородок.
— Вы должны были поставить меня в известность. О том, что нашли вторую работу.
— Она не официальная, — порадовала его Нина.
— Да, и это лишь усугубляет ситуацию.
— Михаил Семенович, я не делаю ничего плохого. И я не от хорошей жизни пошла туда работать. Но с зарплатой учителя танцев в школе трудно содержать ребенка и оплатить съемную квартиру. Уж извините.
— Нина, я не прошу вас извиняться. Но вы и меня поймите. Что я должен говорить родителям?
Они доверяют нам воспитание детей, а их учит… — Он неловко замолчал, а Нина едва заметно усмехнулась, мысленно закончив: стриптизерша. Но все-таки еще раз повторила, проявляя упрямство:
— Я не танцую стриптиз.
— Я вправе сомневаться в ваших словах, разве нет? Сколько вы там работаете?
— Несколько месяцев, — с неохотой призналась Нина.
Михаил Семенович кивнул.
— Вот видите.
Нина вцепилась в подлокотник, пытаясь справиться с собой. Поборола желание еще раз объяснить свою трудную ситуацию, знала, что бесполезно. Да и выглядело бы это жалко.
Михаил Семенович и без того разглядывал ее с по-особому неприятным сочувствием.
Нина смущенно кашлянула.
— И что теперь?
— Думаю, вы и сами понимаете. Думаю, мы могли бы замять скандал, если бы… Если бы я сам выяснил это случайно, но когда об этом уже заговорили все вокруг…
— Лариса рассказала? — усмехнулась Нина.
Михаил Семенович неуютно повел плечами.
— Я догадался, что вы с ней давно знакомы.
— О да. Та еще… змея.
— Я не настолько хорошо с ней знаком, чтобы с вами соглашаться или спорить. Но принимать на школу удар, гнев родителей, простите, не буду и не обязан.
Нина печально кивнула.
— Конечно.
— Скандал нам не нужен. Да и вам, думаю, он тоже без надобности. Я не хочу вас увольнять, Нина, у вас прекрасно получается ладить с детьми, и у вас, определенно, талант, да и как человек вы мне нравитесь, но в сложившейся ситуации, все, что я могу предложить, это увольнение по собственному желанию.
И что ей оставалось, поблагодарить за доброту? Благодарить Нина не стала, поднялась и молча из кабинета вышла. Замерла, привалившись спиной к двери. Встретила взгляд Люды, но ее даже на вымученную улыбку не хватило.
Спустя час она покинула школу, чувствуя себя так, будто ее не только оплевали, но и раздавили.
Знала, конечно, что в танцевальном кругу, между уже бывших друзей и знакомых, про нее говорят, но о том, что эти разговоры могут испортить ей жизнь, когда, казалось бы, уже и портить нечего, не догадывалась. И теперь она официально безработная, с клеймом стриптизерши, пробовать устроиться в другую школу — нечего и мечтать, она отныне в черном списке, и единственная радость, что расчет дали тут же. Видимо, Михаилу Семеновичу не терпелось от нее избавиться раз и навсегда.
Переходя дорогу в толпе людей, вдруг поймала себя на мысли, что очень хочет остановиться и заорать.
Понадобилось некоторое время для того, чтобы успокоиться. Успокоиться настолько, чтобы прийти домой и казаться, хотя бы казаться, уравновешенной.
Зинаида Тимофеевна удивилась ее столь раннему возвращению, но говорить ничего не стала.
Отчиталась о том, чем они с Аришей занимались до ее прихода, и вроде бы собралась уходить, но Нина ее остановила. Достала кошелек и с женщиной наконец расплатилась. Зинаида Тимофеевна заметно подобрела, даже улыбнулась куда искреннее и душевнее, чем за пять минут до этого. А Нина ее еще и поблагодарила.
— Спасибо вам большое. Не знаю, что бы я без вас делала, честно.
Женщина дружески похлопала ее по руке.
— До завтра. Я вовремя приду, а вы отдыхайте.
