— Я не хочу тебя прощать. Если я тебя прощу, мы снова всё забудем.
— А ты хочешь меня помучить?
— Я хочу, чтобы что-то изменилось. — Она обернулась на дверь в дом, и тише заговорила: — Это скандал, ты понимаешь? Она сейчас в городе, она… ходит везде. — Прозвучало глупо, но ведь так оно и было? — А я опять превратилась в не пойми кого. — Нина оттолкнула Костины руки и отвернулась от него. — Она хоть какая, но жена. А я? И не говори мне, что все были в курсе, что ты с ней не развелся. Все вокруг говорили, что ты в разводе, а потом она является с улыбкой олимпийской чемпионки! А теперь ты хочешь, чтобы я появилась на приёме у губернатора и делала вид, что ничего не произошло? Ещё и улыбалась, да?
— Ты должна.
— Должна?!
— Да, должна, — ледяным тоном закончил он. — Или ты думаешь, что лучше здесь спрятаться? Ты пойдёшь со мной и будешь улыбаться. Потому что я хочу, чтобы ты улыбалась, потому что этот вечер для тебя. Уж точно не для неё. — Его даже передёрнуло при воспоминании о жене.
А Нина нервно теребила рукав шубы.
— Ты просто не понимаешь.
— Да, я не понимаю! — рыкнул он. — Я устанавливаю правила! И если я говорю, что ты моя жена, что с тобой я живу и хочу жить, то так оно и есть.
— Для кого? — Нина зло рассмеялась. — Для тех, кто здоровается со мной только потому, что ты так хочешь? Она будет рядом, госпожа Шохина, а я бывшая стриптизерша, с которой ты живёшь, должна буду демонстрировать всем радость по этому поводу!
— Тише.
Нина задохнулась, зажмурилась на секунду, пытаясь справиться с нервозом.
— Они принимают меня, только пока ты рядом. Мне улыбаются, жмут руку, даже в щёку целуют.
Твоим знакомым и приятелям это нравится, а вот их жёнам… Одна Смирнова чего стоит. Ей удовольствие доставляет, рассказывать всем, откуда я взялась и чем именно тебя привлекла. Не удивлюсь, если они с твоей женой найдут общий язык. Две гадюки.
— Но сбежать от меня и спрятаться здесь — это не выход.
— Я приехала к родителям.
— Прекрати это говорить. Ты через неделю здесь взвоешь.
Нина головой покачала, не желая это слушать, дошла до двери, взялась за ручку.
— А ты и рад, да? — Дверь на себя дёрнула и вошла в теплую комнату.
— Я не рад, просто ты делаешь это мне назло!
— Не льсти себе. — Нина повесила шубу на вешалку и прошла мимо замершего в дверях кухни брата.
— Нет? — Шохин догнал её и попытался заглянуть в лицо.
— Нет!
— А зачем тогда? Объясни.
Она рот открыла, но слов так и не нашла. Разозлилась и на себя, и на него, даже ногой топнула и тогда уже отвернулась.
— Я найду себе работу, — пообещала она. — Здесь или там, не важно. Но найду!
— Да ради Бога. А пока ты будешь искать, я заберу ребёнка в город.
Нина резко обернулась.
— Что?!
— Что? Мы не будем мешать твоим судьбоносным изысканиям. Ей надо в школу ходить, на групповые занятия, а ты думай, разбирайся со своими проблемами.
— Прекрати меня шантажировать.
— Это ты меня шантажируешь, — отрезал Костя.
Нина замерла перед ним, глазами с ним встретилась и внутренне похолодела.
— Так значит, да?
Шохин устало потёр лицо, потом протянул к Нине руку.
— Прости, — сказал он тише. — Это прозвучало не так, как я хотел.
— А как ты хотел?
Костя помолчал, потом взял Нину за руку и попросил, указывая на диван:
— Сядь. Давай поговорим спокойно. — В комнате никого не было, но на кухне работал телевизор, и негромко переговаривались, и поэтому Шохин голос понизил: — Я прошу тебя, вернись домой.
Я тебе обещаю, что я избавлюсь от неё. Она уедет из города, как только подпишет документы о разводе. Просто там не всё так просто… — Он сбился, и тут же пообещал: — Но я всё решу. И Таньку заткну. — Костя сжал её ладонь. — Только вернись.
Нина кусала губу и смотрела в сторону. Костя просил её вернуться, практически умолял, и сердце кровью обливалось. Хотелось плюнуть на всё и отмахнуться ото всех неприятностей, ото всего, что сказала ему совсем недавно, на террасе.
— Я тебе нужна? — спросила она еле слышно.
Шохин положил руку ей на затылок и чуть надавил, они почти столкнулись носами.
— Ты дурочка. — Он усмехнулся, потом поцеловал её в кончик носа.
Нина подняла руку и коснулась его плеча, провела кончиками пальцев по ткани пиджака, помедлила секунду, после чего обняла его за шею.
— Я так хочу, чтобы у нас всё было, как… у нормальных людей.
— А мы с тобой не нормальные?
— А ты сам этого не замечаешь?
Он улыбнулся одними губами.
— Ну, если мы оба не в себе, значит, друг другу подходим.
Нина отодвинулась, но продолжала держать его за руку.
— Костя.
Шохин взял ее за подбородок, заставил встретиться с ним взглядом.
— Нина, пусть все идет своим чередом. Ты знаешь, что меня в этой жизни мало что смущает и беспокоит, уж точно не чужое мнение. Мне важно, что я знаю и что думаю, и я никогда не считал тебя… — Он замолк, опасаясь, что их услышат. — Для меня ты — та девочка, которую я когда-то увидел на региональном чемпионате по латинским танцам. Видишь, я даже запомнил, как это называлось правильно.
Нина печально улыбнулась.
