Подняла крышку коробочки и в прострации уставилась на серьги с рубинами. О том, что это может быть бижутерия, и речи не шло, камни так сияли…
— Ничего подарочек, — хмыкнула Рита. — Костик не поскупился.
Нина закрыла коробочку, крышка опустилась с резким стуком, и сердце дрогнуло в унисон.
— Он с ума сошел?
— Тебе пойдут рубины, — авторитетно заявила Илона, а Нина взглянула на нее, как на сумасшедшую.
В гримерку зашел Витя, шлепнул кого-то по заду, и поинтересовался, возвысив голос:
— Чего скопились? Первое мая, демонстрация?
— Подарочек разглядываем.
— Кому чего задарили? — Витя протиснулся вперед, увидел в руках Нины коробочку и отобрал, крышку поднял и посмотрел. Ухмыльнулся, кинул многозначительный взгляд на Нину. — Ну и скорость у тебя, молодец.
— Какая еще скорость? — разозлилась она, и свой подарок отобрала. — Понятия не имею, что это ему в голову пришло!..
— Серьезно? Тебе объяснить? — Жаба вдруг потрепал ее за ухо, Нина отвернулась от него, но указание все-таки получила: — Не забудь их сегодня надеть. Порадуй человека.
Интересно, как порадовать? Весь вечер ушами шевелить, чтобы до всех дошло, какой Шохин щедрый?
Самое странное, что в этот вечер он так и не появился. Прислал цветы и подарок, а сам даже не позвонил и записки не прислал. Нина отработала свой номер, исподтишка исследуя взглядом зал, но Кости не было, и это отчего-то беспокоило. После танца с трудом отклонила предложение все того же Сергея выпить с ним и его друзьями, в ответ на свой отказ нарвалась на грубость, и, если честно, с трудом удержалась от того, чтобы разъяснить этому грубияну, кто ее с некоторых пор одаривает, и кто может ему гонору-то поубавить. Очень хотелось высказать все это Сергею в лицо, лишь в последнюю секунду себя остановила, побоявшись опередить события. Шохин даже не появился, чтобы узнать, понравился ли ей его подарочек. Может, она бежит впереди паровоза, и он не слишком-то и заинтересован в ней? Его отсутствие заставляло нервничать.
— Можно как-то узнать, в городе он или нет? — на третий день ожидания, рискнула она задать Грете вопрос.
Та пожала плечами.
— Можно позвонить в офис.
— Позвонишь?
— Я? Сама позвони.
Нина отвернулась от нее.
— Нет, я не могу.
— Почему это?
— А вдруг он там и ответит?
— Нин, это же Шохин. Чтобы он подошел к телефону, тебе нужно быть по меньшей мере губернатором. — Нина не ответила, пудрилась, сосредоточено глядя на себя в зеркало. Грета пересела к ней поближе, и спросила: — Серега достает?
Она кивнула. Грета же вздохнула.
— Что поделаешь. Я, правда, не знаю, почему с Костиком у тебя все сорвалось.
— Зато я знаю, — зло пробормотала Нина.
— Да?
— Да! Он предложил поехать к нему, а я отказалась.
— Ну, что я могу тебе на это сказать?..
— Скажи, как есть. Что должна была поехать. И сделать все, что бы он ни захотел. — Нина, переполняемая гневом, вскочила, скинула с ног тапочки и надела туфли на высоком каблуке.
— Какой толк тебе об этом говорить? Ты бы все равно не поехала.
— Конечно, не поехала бы. А если этот Сережа ко мне сегодня подойдет, я дам ему по башке чем-нибудь тяжелым, так Вите и передай. Он будет первым, кого похоронят в «Тюльпане»!
Конечно понимала, что это не больше, чем бравада, и ей вряд ли достанет сил оказать достойное сопротивление, но от собственного бессилия становилось противно. Каждый вечер, появляясь в зале, что с некоторых пор ей вменили в обязанность, Нина чувствовала себя приговоренной к казни. Причем, казнь была изощренной, начиналась снова и снова. Даже заказанные для нее коктейли в баре не радовали. Пить она не пила, но количеством бокалов измерялась ее популярность, на данный момент она лишь росла, но это только пугало, хотя Нина старалась этого не показывать.
Но сегодня все вышло по-другому. Как только вышла на сцену, сразу заметила Шохина. Не пришлось выглядывать его в зале, за столиками, взгляд сразу его нашел, сам собой. Еще удивилась, как могла в предыдущие вечера гадать — здесь он или нет. Он сразу внимание привлекал. Сегодня сидел в баре, с бокалом виски в руке, и наблюдал за ней. Нина без конца поворачивалась в его сторону. Чувствовала странное облегчение, хотя, по лицу Шохина нельзя было сказать, что он получает удовольствие, глядя на нее, на лице ни тени интереса.
Практически заставила себя улыбнуться, прежде чем уйти со сцены, понимая, что даже не помнит, как танцевала. В ушах музыка, перед глазами пелена из слез, а внутри от страха холод.
Каждый раз, когда Шохин наблюдал за ней с таким выражением, она начинала мерзнуть, как от ледяного ветра.
— Он здесь, — шепнула ей торжествующая Грета, когда Нина проходила мимо нее.
Она отдернула руку.
— Черт бы с ним.
