Остаток вечера Нина украдкой наблюдала за ним. Как он сидит, как ест, что говорит. Пару раз к ним подходили люди, чтобы просто поздороваться с Шохиным, или, как Нина это про себя назвала: засвидетельствовать почтение. Это именно так и выглядело, ему едва ли не кланялись, но сказать, что он наслаждался этим или хотя бы замечал такое отношение, было нельзя. Он всех слушал. Слушал, сразу задумывался, отчего его лоб прочерчивала глубокая морщина.
Кажется, он настоящий трудоголик, даже в ресторане, ужиная с девушкой, не может послать работу куда подальше, хотя бы на час. А иногда он пугал Нину пронизывающими взглядами или резкими словами. Он не был груб, он был безапелляционен, по некоторым вопросам у него было собственное мнение, оспорить которое возможным не представлялось. Нина смотрела на него, отмечая про себя деталь за деталью, и невольно начала представлять их вместе в постели, но представлять — слишком сильно сказано, представить это никак не получалось. Хотя, после сегодняшнего, вроде чего проще? Целовал он ее со знанием дела, и у нее не нашлось ни сил, ни желания его остановить, но, думая об отношениях с ним, как с человеком, пусть и основанных не на любви и доверии, не могла понять, как сможет к нему приспособиться, найти подход.
Константин Шохин был глыбой, тем самым айсбергом, который сумел потопить «Титаник», а она рядом с ним весельная шлюпка, больше напоминающая щепку. Чувствуя некоторую досаду, подумала о том, что с мужем они всегда были друг другу под стать, а с Костей ей надо держать ухо востро, чтобы не надоесть ему своей простотой и, наверное, врожденной провинциальностью слишком быстро. Он увидел ее и захотел, но насколько хватит его желания? И что с ней будет, когда он от нее устанет?
Прежде чем расстаться у ее дома, Костя протянул ей визитку.
— Если тебе что-то понадобится, звони Ване, он все решит.
Визитку Нина взяла, покрутила между пальцев.
— Что мне может понадобиться?
— Что угодно. Помощь, деньги, машина.
— Уверена, что я справлюсь, — заверила его Нина, но визитку убрала в сумку, решив не спорить.
— Угу, — невнятно отозвался Шохин, разглядывая ее. Они стояли у машины, единственный фонарь у дома был слишком далеко, и Нина могла лишь прислушиваться к своей интуиции, не видя Костиного лица и не зная его реакции на ее слова. Просто стоять рядом с ним было глупо, не дети ведь, и после коротких сомнений она положила руку ему на грудь. Пальцы легко пробежались по пуговицам рубашки, она почувствовала, как поднялась его грудь на глубоком вдохе, и инстинктивно подалась навстречу его губам. Ее давно не целовали, тем более так, со всей страстью, ничего удивительного, что тело отреагировало с такой готовностью. Стало жарко, приятно от его ласк, и захотелось большего. Мелькнула шальная мысль, будто жаль, что он уезжает. Что оставит ее сейчас, и не вернется много дней. Странно было думать так о чужом, практически незнакомом мужчине. Чувствовать его руки, губы, прикосновения языка, ощущать его дыхание и запах чужого одеколона, и еще получать от этого какое-то удовольствие.
— Я могу поспать в самолете, — заверил он ее приглушенным после поцелуя голосом.
Нина обняла его за шею, прижалась губами к его щеке, но затем отстранилась.
— Поезжай домой и выспись.
— Нин…
— Поезжай. — Она легко толкнула его в грудь и улыбнулась. — Я буду ждать тебя и никуда не денусь. — Он продолжал держать ее за руку, хватка была, как у бультерьера. Не зная, как еще не допустить его визита в свою квартиру, сказала: — Не хочу, чтобы ты сбегал от меня через час, это будет ударом по моему самолюбию.
К ее счастью, он улыбнулся.
— Продолжим, как только вернусь.
— Конечно. — Нина бодро улыбнулась, хотя к этому моменту уже успела запугать себя предстоящим. Ее снова притянули к мужскому телу, правда, на этот раз поцелуй был коротким, после чего развернули и играючи шлепнули пониже спины.
— Иди, пока я не передумал.
Она взяла сумку со своими вещами и пошла к подъезду. Пару раз оглянулась через плечо, сама не знала зачем. Наверное оттого, что голова еще кружилась после поцелуев. Помедлила в дверях и махнула рукой на прощание, когда машина разворачивалась. Пока по лестнице на третий этаж поднималась, думала о Косте. Чувствовала волнительную дрожь, неудовлетворенное желание, и попутно говорила себе, что раз все это чувствует, значит все не так плохо, и Шохин ей нравится.
Конечно, нравится! Но и пугает не меньше своей непредсказуемостью и властностью.
Все мысли о мужчинах ее оставили, как только переступила порог квартиры, и Ариша выбежала ей навстречу. Нина присела на корточки, поймала ее в объятия и подняла непонимающий взгляд на Зинаиду Тимофеевну, выглянувшую из комнаты.
— Солнышко, ты почему не спишь? — Арина вцепилась в нее, обняла за шею, и Нина с трудом, но выпрямилась, удерживая ее на руках.
— Не хотела засыпать и все тут, — вроде бы пожаловалась Зинаида Тимофеевна на свою воспитанницу, и Нине ничего не оставалось, как благодарно улыбнуться.
