Константин стоял, облокотившись на барную стойку, и выглядел таким равнодушным ко всему происходящему, что у Нины от стыда за свой страх, похолодело в животе. А может, не от стыда, просто это было облегчение. В который уже раз она видит его и чувствует облегчение?
— Красивое у тебя платье, — сказал он негромко и улыбнулся. — Тоже Греткино?
Нина невольно огляделась, встретила несколько любопытных взглядов, намеренно отвернулась от Вити, заметив его нескромный интерес. Он наблюдал за ней и будто гадал, сколько ему на неё поставить, как на скаковую лошадь.
— Ты допил? — спросила Нина вместо приветствия. Кивнула на бокал виски в руке Шохина. Тот поставил бокал на стойку, и, надо признать, удивился, когда Нина схватила его за пиджак и потащила за собой за кулисы. В этот момент было наплевать на то, кто и что о ней подумает, важнее было скрыться с чужих глаз и понять, что Костя, наконец, вернулся и можно больше не бояться. Втянула за собой в коридор и сама к нему прижалась.
— Опять спросишь, где я был? — выдохнул Константин ей в губы. Прикусил её нижнюю губу и подхватил её под бёдра, теснее прижимая к себе.
— Мне плевать, — честно призналась Нина.
Он уворачивался от её губ, и это приводило в отчаяние. Нина даже покрепче обхватила его за шею, ладонь нырнула в вырез на его рубашке, и даже страшно стало, когда прожгло насквозь от прикосновения к нему. А Костя специально дразнил, едва касался губами её губ, но не целовал, и вроде бы наслаждался тем, что Нина сама к нему тянется.
— Ты в курсе, что твоё платье на свету почти прозрачное?
— Так и задумано, — шепнула она в ответ.
— Правда?
— Ты смеёшься надо мной, — пожаловалась она. Провела ладонью по его плечам, давая себе время привыкнуть к нему. В голове словно набат бил, всё смешалось: и осторожность, и недоверие и безумное желание, а она никак не могла привыкнуть к этому мужчине. Он касался её, руки изучали её тело, пальцы сильные и цепкие, даже боль причиняли, и Нина, наплевав на все доводы рассудка, дождаться не могла, когда он прекратит её дразнить и поцелует. Его не было две недели, а он говорит про какое-то дурацкое платье. Будто это важно. Ещё пару часов назад она была уверена, что не слишком хорошо помнит его лицо. Помнит поцелуи, прикосновения, а лицо нет, словно это и неважно, он ведь не близкий и не родной, а сейчас, в полумраке коридора, взглядом изучает его лицо, и дрожит изнутри. Подняла руку, чтобы коснуться его щеки, потом подбородка, напомнила себе, что этот человек попросту покупает её, её тело, но почему-то было всё равно. Она слишком устала всего бояться и искать выход из трудного положения.
Глаза Кости тоже изучали её лицо, наверное, он сам не понимал, что ищет в ней, и вдохновлённым или соскучившимся он совсем не выглядел. Скорее решительным, будто собирался брать крепость, что сдалась ему после недолгой осады, и ему любопытно, ему интересно, и он даже впечатлён, но насколько он будет удивлён, получив желаемое?
— Поцелуй меня. Ты ведь соскучилась? Тогда поцелуй, сама.
Нина машинально облизнула губы, и вдруг явственно увидела, как у Кости расширились зрачки, взгляд стал пристальным и опасным, и смотрел он теперь на её губы, не отрываясь. Тоже ждал с нетерпением, играть ему надоело. Один шаг, другой, Нина даже не сразу поняла, что не двигается, Шохин несёт её, а потом к стене прижал с такой силой, что у неё дыхание сбилось.
Пальцем, осторожничая, коснулась его шеи над белоснежным воротником рубашки, а затем прижалась к этому месту губами. Проложила дорожку поцелуев до его подбородка, чувствовала, как он судорожно дышит и как у него дёргается кадык, а когда добралась до Костиных губ, его уже было не удержать. Надавил ей пальцем на подбородок и поцеловал, коснувшись языком её языка. У Нины вырвался лёгкий стон, такого натиска она не ожидала, и сердце забарабанило в груди от понимания того, что в этот раз её точно ничто не спасёт.
Дотронулась до его волос за ухом, ногтём по коже провела, почувствовала, как Шохин дёрнулся. Остановила его руку, когда он принялся задирать подол и без того невесомого платья.
— Костя.
Он голову поднял, и Нина коснулась пальцем его нижней губы. Шохин моргнул.
— Поедем ко мне.
Она незаметно выдохнула, стараясь смирить волнение, после чего кивнула, решительно и обдуманно. И спряталась за его плечом, когда мимо них прошёл охранник. Правда, не уставился беспардонно, как происходило зачастую. Видимо, разглядел Шохина, и тут же отвёл глаза, навесив на лицо бесстрастное выражение, но Нина всё равно проводила парня настороженным взглядом. Костя тоже голову повернул, слушал удаляющиеся шаги, но отодвигаться от Нины не спешил, и она прекрасно понимала, почему он медлит. Костя смотрел ей в глаза, на губах понимающая усмешка, а Нина развела руки в стороны, выказывая своё понимание к деликатной ситуации.
— Я даже не трогаю тебя.
— Да, это помогает, — несколько язвительно проговорил он, продолжая прижимать её к стене.
Нина с любопытством вглядывалась в его лицо. Потом пообещала:
— Я сделаю один звонок, и мы поедем.
