— Нина, так нельзя.
— Правда? — Она повернулась к нему, взглянула многозначительно. — А где ты был, когда я хотела это слышать? Где ты был три месяца? Ты думал, на что мы живём? Нет, — она даже зло рассмеялась, — ты занят был, ты по кастингам бегал. И знать не хотел, что ест твой ребёнок.
— Ты могла попросить в долг у родителей, у моей мамы.
— Ты, вообще, думаешь, что говоришь?
— Если был крайний случай…
Зазвонил телефон, Нина взмахнула рукой, прося бывшего мужа, наконец, заткнуться. Его въедливые, расстроенные взгляды раздражали. Он обвинял её, он был неприятно поражён, и, кажется, собирался её спасать. Нине рассмеяться хотелось, рассмеяться зло, а потом расплакаться. Но сделать это она смогла бы только, оставшись одна, а это невозможно.
Звонил Слава, её водитель. Деликатно напомнил о времени, и сообщил, что подъехал и ждёт её.
Нина поглядела на часы, совершенно потеряла чувство времени.
— Да, Слава, спасибо. Я скоро спущусь.
Пашка сверлил её подозрительным взглядом.
— Кто это?
— Не твоё дело. — Сняла с вешалки платье и снова укрылась в ванной.
Очень хотелось позвонить Косте. Пыталась привести в порядок неуложенные после мытья волосы, торопливо подкрашивала глаза и губы, смотрела на своё лицо, думала о Косте, а мечтала только о том, чтобы выйти из ванной, а Пашки бы не было, просто не приехал, все ещё в Москве. Что бы ему ни говорила, а перед ним было по-особенному стыдно. Из-за того, как всё у неё сложилось. Ведь совсем недавно говорила Косте, что уважает бывшего мужа за его упорство и стремление добиться чего-то большего, а сейчас выяснила, что за собственное падение стыдно. А Пашка такой человек, он не поддерживает упавших, он их жалеет, он сетует по поводу их неудач, иногда искренне, иногда не очень, и быть этим самым падшим в его глазах, очень неприятно. Из-за его врождённой веры в себя он всегда был немножко выше и чуть впереди, и когда она поотстала, он продолжал двигаться вперёд и в какой-то момент просто перестал оглядываться. Только по привычке протягивал назад руку, для неё. Она больше не хотела за неё держаться. Его внимание всё чаще напоминало жалость и подачку.
Перед тем, как уйти, подошла к Арине. Присела перед ней на корточки, поцеловала в лоб.
— Солнышко, я обещаю вернуться сегодня пораньше, ты ещё не будешь спать. А вы с папой сходите погулять, и он отведёт тебя в пиццерию. — Арина внимательно смотрела на неё, прямо в глаза, что случалось не часто. Нина снова её поцеловала и ободряюще улыбнулась. — Только не ешь мороженое, пожалуйста. Я знаю, что хочется, но тебе нельзя. Лучше молочный коктейль, но безо льда, — сказала она, уже обращаясь к мужу.
— Нина, не ходи, — вдруг попросил он.
— Не сходи с ума, — отозвалась она негромко. Поднялась, а Ариша протянула ей рисунок. Нина улыбнулась. — Ты закончила? Замечательно.
Арина взяла её за руку, и Нина снова пообещала:
— Я вернусь пораньше. — Наклонилась и шепнула ей: — А завтра поедем в школу, тебе понравится. Съешь кусочек пиццы за меня, хорошо? Потом расскажешь, как было вкусно. — А мужу бросила: — Я позвоню.
Она знала, что он наблюдает в окно, как она выходит из подъезда. Сжала зубы, вскинула голову и твёрдым шагом направилась к машине. Слава открыл перед ней заднюю дверь, протянул руку, чтобы поддержать, и Нина еле слышно его поблагодарила. А когда он захлопнул дверь автомобиля, Нина не удержалась и подняла глаза к окнам своей квартиры. Пашка стоял у окна и наблюдал.
Когда подъехали к «Тюльпану», Нина только-только смогла немного успокоиться. Пашка звонил ей дважды за те двадцать минут, что она провела в дороге, но она оба раза звонок отклонила. Заметив, что к машине направляется охранник «Тюльпана», сказала:
— Слава, вы на сегодня свободны, меня заберёт Константин Михайлович.
Водитель вежливо улыбнулся.
— Как скажете, Нина Фёдоровна.
Единственный человек, который упорно обращался к ней по имени-отчеству, что казалось ужасно глупым.
Дверь открылась, ей подали руку, и Нина впервые за долгое время подумала, насколько всё это невероятно. Её жизнь за последний месяц перевернулась с ног на голову, не меньше.
— Привет, Нинок.
— Привет. — Стрельнула на знакомого охранника глазами, на улыбку её не хватило, и направилась к дверям клуба. Надо отметить, что её единственную так встречали, другие девчонки не удостаивались того, чтобы перед ними двери открывали.
— Звезда моя, — встретил её Витя достаточно громогласно и немного издевательски. — Ты не собираешься обсудить со мной новую программу? Кто у кого работаешь, не напомнишь?
Нина не успела пройти через зал, притормозила, на Жабу оглянулась и взмолилась:
— Только не сегодня, Витя. Не трогай меня сегодня.
Витя, одетый в свой любимый потрёпанный джинсовый костюм, пил дорогущий коньяк, устроившись в баре, и на неё оттуда выразительно поглядывал. Просто уйти от него было нельзя, пришлось остаться и выслушать.
— Кто, интересно, тебя допёк? Шохин?
— По-вашему, я общаюсь только с ним?
— Значит, не он? — Витя усмехнулся. — Это хорошо. Не стоит тебе терять такого поклонника.
— Витя, не лезь ко мне в постель.
