— Но почему, почему? Почему он решил, что это может быть как-то связано именно с ним?
— Ты не совсем понял мою идею, Хирш, — с улыбкой проговорил я. — Я же объяснял. Тот, третий, а теперь ты видишь, что он действительно существует, был абсолютно уверен в том, что со смертью Башилова и Марата следствие никогда не выйдет на него, и вообще, о нем никто даже не подозревает. Но он, пойми, никогда не был уверен в том, что Костя, то есть Спейд, не подстраховался на случай своей гибели… Поскольку я и ты — его ближайшие друзья, не знали имени человека, с которым он пошел на ту встречу, его подозрения носили характер некоей минимальной величины. Но этот человек очень умен. Он просчитывает все варианты, и полностью отбросить вероятность утечки информации он не может. Я так думаю, что он всегда боялся именно этого: страховки Кости.
— Тогда он может догадаться, что Крис — это я, — заметил Хирш.
— Не обязательно. Скажу больше. После того, как Марат, а это был скорее всего он, посетил тебя, у третьего ты — на последнем месте в плане опасности. Если бы ты с самого начала обладал информацией — игра шла бы совсем по другому сценарию, понимаешь? Мы, как слепые котята, играли со смертью, он прекрасно видел это и усвоил эту истину — мы ничего не знали.
— Любопытная теория, — как-то неуверенно сказал Хирш, шаря за своей спиной в поисках пачки «Бонда». Нащупав пачку, достал сигаретку, задумчиво покрутил в пальцах, глядя перед собой в одну точку.
— Тебя что-то смущает? — спросил я, щелкнув зажигалкой и поднеся огонек к его лицу.
— Кое-что, — кивнул он, сделав затяжку и выдохнув дымок. — Все дело по-прежнему в мотиве. Мотиве Криса. — Он взглянул на меня своими слегка близорукими глазами, внимательно, настороженно. — Ведь это конкретный человек. И он должен вычислить его из окружения Кости?
— Представь себе, что Крис — это дальний родственник, один из знакомых, но не первого круга. Его действия отсрочены по времени, как это часто бывает в делах, связанных с завещаниями. Это был очень хороший ход со стороны Кости. То есть мы хотим заставить убийцу поверить в то, что так и было задумано.
Я пытался придать своим словам как можно больше убедительности, сознавая, что в чем-то сомнения Хирша достаточно аргументированы. Ведь и сам я до недавнего времени не очень-то верил в то, что наша затея приведет к чему-то конкретному. Но уловка сработала, и теперь нужно быть особенно внимательным.
— Анабел — это женщина? — спросил Хирш, нервно покручивая дымящуюся сигарету.
— А как ты думаешь?
— Неплохо бы это выяснить. — Хирш покусывал губы. — И потом ее характер не совсем соответствует тому, что ты описал, рисуя человека, организовавшего все эти убийства. Разве нет?
— Может быть, может быть, — ответил я задумчиво. — Я еще не все здесь понимаю, но главное-то у нас есть, Хирш? — Мужчина, пользующийся женским ником, — отозвался Хирш. — Такое, в принципе, возможно. Проблема в том, что он пользовался этим прозвищем, еще не зная, с чем я приду.
— У тебя есть знакомые, которые могут выяснить, давно ли в чатах фигурирует этот ник?
— Это можно.
— Попробуй. Я тоже кое-чем займусь.
В газете, которую я держал в своих руках, была опубликована любопытная статья на медицинские и парамедицинские темы. Автор рассуждал о феномене новых вирусов, в частности о вирусе атипичной пневмонии. Гангрена, которая грозила расползтись по всему земному шару, была в зачатке уничтожена в Китае. Надолго ли? Автор скептически относится к утверждениям, что вирус полностью локализован и уничтожен. Но суть даже не в этом. На подходе новая популяция вирусов, непредсказуемых, неожиданных, грозных. Природа вируса в том, что он постоянно мутирует, отыскивая новые лазейки в той системе защиты, которую изобретает человечество. Автор высказывает предположение, что это может быть даже некая форма инопланетного разума. Я читал статью, сидя в баре «У Валентина», краем глаза следя за посетителями. Мое терпение было вознаграждено. В баре наконец появился человек, которого я ждал. Увидев меня, он сразу направился к моему столику.
— Привет, Саша!
— Здравствуй, Радик… Как жизнь?
— Потихоньку… А у тебя?
— Лучше не бывает, — усмехнулся я, положив газету на край столика.
— Меня радует твой оптимизм, Саша. — Радик уселся напротив, бегло оглядев меня. — После всего, что случилось с тобой…
— Все в прошлом. Теперь уже все в прошлом.
— Прошлое — это коварная вещь, — заметил Радик, уставившись в газету. Заголовок «Чужие среди нас», который он прочитал в перевернутом виде, вероятно, привлек его внимание. — Когда думаешь, что его нет, оно внезапно напоминает о себе. О чем там пишут? — он переменил тему. — Чужие — это…
— Вирусы, — подсказал я, удивившись любопытному сравнению, неожиданно пришедшему мне в голову. — Невидимые существа, окружающие нас. Когда думаешь, что их нет, они внезапно напоминают о себе. Ты же, кажется, учился на фельдшера, а? Значит, к медицине имеешь какое-то отношение. Как полагаешь, атипичная пневмония еще напомнит о себе?
— Пожалуй, да, — откликнулся Радик, повернув голову.
