Мы уже отошли от магазинчика, беспрепятственно прошли на территорию отеля и стояли в очереди за полотенцами и лежаками, а я всё почему-то думал над этими словами. В самом деле — как изменилось здесь моё мировосприятие и можно ли назвать нормальной ситуацию, когда тебя начали привлекать обнажённые глиняные фигурки, а вполне реальная красивая женщина вызывает желание только сладко поспать рядышком? Или всё это глупости — я, сам не отдавая себе в этом отчёта, нервничаю из-за предстоящей неизвестности, и ни до чего большего, чем нечто поверхностное и совершенно постороннее, мне сейчас дела нет? Может быть, и так — тем более что Лена предпочла не тащить меня на пляж «Хилтона», а провести время вместе здесь и это, наверное, помимо банальной благодарности, могло говорить и много о чём ещё. Например, о наличии мужской привлекательности или по-прежнему располагающего образа, к которому тянутся другие люди. Да, пожалуй, здесь я становился не только взрослее и чувствовал это, но и хитрее, лучше контролировал свои эмоции и по большому счёту жил так, как мне казалось правильным в рамках всего происходящего.
Мы взяли два лежака на первой линии, огромное серое полотенце и, отказавшись от помощи приятного симпатичного спасателя в красной футболке с надписью «Патрик», самостоятельно отыскали нужный зонтик и комфортно расположились под палящим солнцем.
— У тебя нет крема для загара?
Лена вытянула красивые длинные ноги, судя по новому аккуратному педикюру, наверняка успевшие побывать в SPA-салоне «Хилтона», и сексуально потёрлась коленями.
— Если да, то вполне можешь рассчитывать его на меня намазать.
— К сожалению, нет. Я как-то о нём и не думал.
— Ну вот, а у меня всё это добро в номере. Ладно, так и быть, сегодняшний день проведу как-нибудь так. Ты доволен?
— Конечно, ведь ты рядом, — улыбнулся я, будучи совершенно откровенным, и поправил громко шелестящий на ветру клочок синей бумаги с выписанным номером зонтика.
Сегодняшняя погода, кажется, являлась продолжением того урагана, который был накануне, и я заметил, как у забавного кресла спасателя, снабжённого снизу большими жёлтыми надувными колёсами, снова реет красный предупреждающий флаг. Неужели и на Сицилии началась осенняя пора, и можно было постепенно забыть о море, во всяком случае, в любое время дня? Сейчас это казалось вполне реальным, однако как я узнал позднее, было скорее странной аномалией, чем нормой, и через сутки снова установилась безветренная жара. Однако на этот момент я просто подумал о том, что не может же быть всё хорошо — поэтому пусть этот ветер и будет тем самым единственным не очень приятным моментом такого чудесного дня.
— Ну что, может быть, тогда искупаемся?
Я кивнул и, миновав увешанного звенящими амулетами торговца-индийца, увлёк Лену за собой к огромным волнам, набегающим на берег. Они поднимались сплошными рядами, пенились и с шумом обрушивались на наши ноги, лишая равновесия и словно утягивая из-под ступней гальку. Интересно, что только сейчас я вспомнил и забеспокоился о своей больной ноге, которая сегодня меня вообще не тревожила, хотя кроме каких-то не очень приятных ощущений никакого дискомфорта больше не было. И пусть после произошедшего на Изола Белле я дал себе торжественное обещание, что больше не войду в море без «кораллок», сейчас подобные мысли казались совершенно неуместными и даже какими-то странными. Как и беспокойство о раздражении раны в солёной воде, которая представлялась теперь неким волшебным эликсиром, способным затянуть и не такие порезы.
Ещё в первый день я почему-то начал ласково называть местный прибой «наксос-волны», и сейчас в этом уже звучало нечто по-настоящему нежное и живое, будящее странные и непростые ассоциации. Примерно то же самое я почему-то почувствовал, когда в отделе кадров на прошлом месте работы меня попросили предоставить целый перечень документов для военкомата, объяснив это тем, что там в их личном деле должны находиться все актуальные нюансы моей жизнедеятельности. Несколько странное желание, учитывая, что я уже твёрдо пошёл на четвёртый десяток и ещё лет шестнадцать назад был освобождён от службы в армии по состоянию здоровья. Тем не менее это несколько обеспокоило, озадачило, что-то всколыхнуло в памяти и заставило почувствовать себя лишь косвенно причастным к чему-то из прошлого. Да, именно такой непростой набор ощущений, который возникал и сейчас, особенно когда Лена, счастливо вскрикнув, прыгнула прямо в надвигающуюся волну, а я последовал за ней, тут же отброшенный морем назад. Приподнявшись в шипящей пене, я почувствовал, что мои плавки полны мелких камешков, а девушка каким-то образом уже плывёт на приличном расстоянии от берега, что показалось мне небезопасным.
— Лена, давай рядом со мной! — крикнул я, взмахивая руками, но, похоже, она меня не слышала. — Волны. Плыви назад!
