Я неопределённо пожал плечами, а притихшая Лена просто промолчала. Она пребывала в таком состоянии с тех пор, когда мы действительно неплохо посидели в простенькой кафешке у самого подножья Этны и распили бутылку великолепного красного вина. Пожалуй, ничего лучшего я не пробовал в жизни или просто чувствовал и воспринимал всё несколько иначе перед таящейся неизвестностью. Один мой знакомый, ожидая со дня на день ареста за какие-то экономические махинации, признался мне, когда мы поздно ночью засиделись у него на кухне, что только теперь начал по-настоящему ценить самые простые вещи, начиная с возможности самому пойти в туалет или вымыть руки когда вздумается. Я тогда не совсем его понял и даже немного начал опасаться, что из-за алкоголя и потрясения перед вполне возможным длительным тюремным заключением у него немного поехала крыша, однако теперь в полной мере смог понять и оценить нечто подобное.
— А я пробовал бросить дважды и, честно говоря, после нашего сегодняшнего приключения, планирую попытаться сделать это ещё раз — надеюсь, последний.
На некоторое время в кабинке воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и каким-то металлическим поскрипыванием, а потом Анатолий продолжил. — Представьте себе эдакое мрачное место под вечер — нечто вроде старого торгового центра. Я обошёл верхние этажи с какими-то побрякушками и спустился вниз, чтобы посмотреть там. И вот я вижу целые ряды букв, которые поднимаются вверх, как горы, и в тоже время напоминают нечто вроде кинотеатра. Только люди сидят в проходах на полу, а в воздухе витает дым и такой запах, как бывает лишь в церкви. Здесь все молчат, и эта тишина необычайно давит. Время от времени кто-то встаёт, тихо и печально бредёт к длинным тонким спицам и вешает на конец одной из них пластмассовую заглушку с буквой — типа тех, что были в старых машинах — двигали дворники и включали печку. Могу с уверенностью сказать это о «Запорожце»! Если посмотреть со стороны, то можно понять — это не просто буквы, передо мной открывались целые страницы какой-то загадочной книги. Возможно, она являла собой нечто ужасное, но сейчас была незаконченной, неразборчивой и только, наверное, поэтому — безопасной. Повсюду мелькали отдельные слова или просто разрозненные буквы, но я точно знал, что, как только кто-нибудь в мире опять умрёт от курения, как непременно здесь появится человек, который прикрепит ещё одну букву, и так будет продолжаться до какого-то непредсказуемого, но предрешённого конца. А когда-нибудь последний, насадив заглушку на спицу, медленно спустится вниз, отойдёт, и ему откроется всё то откровение, что было сокрыто в этой, можно сказать, книги из мёртвых. И это меня испугало больше всего — мне показалось, что я начинаю призрачно различать те буквы, которые должны когда-то здесь появиться, и они как-то связаны то ли с именами конкретных людей, то ли с событиями в их прошлой жизни. У меня появился шанс прочитать всё это первым, но я прекрасно понимал, что после этого знания может ждать лишь смерть — долгая и ужасная. Поэтому побежал и проснулся в холодном поту.
— Неплохая история, только короткая и совсем, уж извини за правду, не в тему, — сказал я. — Нам бы сейчас лучше услышать что-нибудь анекдотичное или просто забавное. И так у всех нервы на пределе, а ты тут снова о каких-то мертвецах и прочем толкуешь!
— Просто эти камни внизу в какой-то момент мне показались уж очень похожими на эти самые спицы с буквами. Только здесь они стёрты или скрыты, однако всё равно представляются не менее зловещими. Хотя ты абсолютно прав — сейчас не время и не место придаваться подобным фантазиям. Кстати, если вы посмотрите назад, то увидите великолепный вид на нижние кратеры.
Мы обернулись, и действительно — создавалось ощущение, словно мы, как в фантастическом фильме, взмываем вверх на космическом корабле и видим все красоты поверхности Луны. Пусть здесь вокруг присутствует клочками зелёная растительность, по кратерам бродят толпы туристов, а левее виднеются стоящие рядами автобусы — главное, что в этом начинало наслаиваться что-то привычное на неуловимо-таинственное и в то же время понятное и простое. Подобное сочетание и раньше иногда заставляло меня просто остановиться и задуматься: не о ежедневной суете, а чём-то большом, важном и вечном, проносящемся мимо и постоянно ускользающем от внимания. Но только не сегодня — я настроился запомнить и рассмотреть всё в малейших деталях, понимая, что Этна — вполне возможно, последнее, что удастся нам увидеть в этой жизни, и это почему-то показалось уже немало.
— Ого. Там какие-то следы!
Лена указала вниз, и я действительно увидел на склоне под нами нечто, напоминающее неаккуратные шаги нескольких человек.
— На самом деле, конечно, это всего лишь осыпаются камни — вряд ли какие-то энтузиасты будут здесь рыскать, — улыбнулся Анатолий. — Опасно. Эдак начнёт трясти и завалит здесь с концами.
