Маша дружески потрепала меня по руке и обернулась к мерцающему дисплею, на котором был открыт сайт с изображением множества сумок на колёсиках, который невольно напомнил мне о странном сне на крыше. Впрочем, все неприятные эмоции, связанные с ним, я постарался поскорее отогнать, как несущественные и мешающие быть раскованным. В конце концов, это всего лишь то, что не имеет абсолютно никакого значения — мешанина эмоций с фантазиями, которые, в этих обстоятельствах, наверное, и должны быть как минимум неприятными. Впрочем, пожалуй, происходящее всё больше мне нравилось, особенно той лёгкостью, с которой начали неожиданно решаться дела, казавшиеся всего лишь вчера утром невозможными. Кажется, я начал просыпаться от куда более затяжного и морально давящего сна, чем все те кошмары, которые снились мне на протяжении жизни и вот-вот начну именно жить, а не существовать. Впрочем, вряд ли предполагаемый карьерный рост играл здесь какую-то главенствующую роль — скорее это просто ощущалось извне и напоминало призрачные лики судьбы, которых не разглядеть, но, тем не менее, они уже стали видимыми и осязаемыми.
Потом я хотел было зачем-то спросить — не собирается ли Маша в путешествие, но махнул рукой и, проходя мимо столовой, неожиданно подумал, что неплохо было бы промочить горло кофе, спускаясь вниз. Раньше, конечно, мне такое не могло даже придти в голову — к шести часам в кабине лифта всегда было столько людей, что и не продохнёшь, однако я был уверен, что сегодня никто мне не помешает и, разумеется, оказался прав.
Налив в стаканчик мутного и как-то размыто пахнущего напитка, я направился к двери, исполнив по дороге нечто вроде пары балетных па, услышав звучащую у кого-то на сотовом телефоне очень проникновенную и лиричную музыку. В результате часть кофе пролилась на ковролин, что, конечно, не осталось незамеченным окружающими. Однако, от замечаний или даже невинных комментариев все воздержались, даже дородная дама, на рабочее место которой с шумом рухнула вешалка с обильно набросанными на неё куртками. Такие неустойчивые конструкции попадались по пути то там, то здесь и я всегда удачно лавировал между ними, но здесь просто не обратил внимания, невольно отпрянув в сторону, когда кофе полился вниз.
— Извините, пожалуйста. Давайте помогу!
Я хотел уже поставить ей на стол стаканчик и водворить вешалку на место, но дама, низко пригнувшись на стуле, смотрела на меня такими полными ужаса глазами, что я почёл за лучшее развести руками и ретироваться за дверь.
Там, без хлопот спустившись по лестнице, я услышал весёлый гомон и увидел множество знакомых лиц, толпящихся в холле в ожидании лифтов. Однако увидев меня, все разом замолчали и попятились, предоставив мне возможность ехать одному в только что подошедшем лифте, даже, несмотря на то, что все, конечно, спешили после работы по своим делам. Что же — какие хорошие перемены, размышлял я, отхлёбывая кофе и чувствуя, как сильно вибрирует под ногами пол кабины.
Оказавшись на первом этаже и убедившись, что охранник сменился, что почему-то искренне порадовало, я показал пропуск и, открыв массивную металлическую дверь, оказался на небольшом крыльце под козырьком. Если его миновать и опуститься всего на одну ступеньку, можно оказаться во внутреннем дворе, пойдя направо к шлагбауму или налево в ещё одну проходную, ведущую на противоположную от набережной улицу. Именно из тех дверей появилась и быстро шла в мою сторону степенная дама лет тридцати c хвостиком, старательно вышагивая по линейке и громко стуча огромными каблуками, которые, кажется, были не меньше четверти реальной длины её ног. Это не было красивым, а, скорее смотрелось, как уродство и я внутренне посочувствовал женщине, которая не видит таких элементарных вещей. Это, конечно, не так трагично, как непонимание необходимости ухаживать за своими ногтями или избавляться от запаха пота, но всё-таки на мой взгляд, тоже было весьма существенно.
Через несколько мгновений мы должны были разминуться как раз там, где кончается навес, и тут раздался какой-то скрежет, заставивший меня остановиться и попятиться. Как оказалось, именно этим я спасся от весьма неприятного холодного душа, который в полной мере достался незнакомке, громко вскрикнувшей и попытавшейся отскочить в сторону. Но не тут-то было — кто-то всё время ставил там большой зелёный джип, по капоту которого женщина стремительно соскользнула вниз и оказалась сидящей в грязной луже. Наверное, нечто подобное должно было случиться уже давно — хилый погнутый жёлоб, по которому постоянно стекала вода из подкапывающих где-то сверху кондиционеров, давно водило из стороны в сторону, но конечно, я не ожидал оказаться свидетелем, и чуть было не жертвой этого знаменательного момента.
— Раз вы всё равно мокрая, то подержите, пожалуйста, заодно и мой стакан! — произнёс я, с улыбкой шагнув вперёд и слегка нагибаясь к сидящей в полной растерянности даме, обводящей всё вокруг безумным и вопросительным взглядом.
