— И это, по-вашему, поможет? — натянуто спросила Лена.
— Несомненно. Подойдите ко мне и убедитесь собственными глазами.
Мы приблизились к борту и посмотрели на воду, тут же невольно удивлённо замерев. Большие косяки маленьких тёмных рыб скользили в прозрачной воде, а потом подпрыгивали, появляясь над поверхностью и хватая кусочки печенья. Создавалось такое впечатление, что вода бурлит, а через мгновение всё успокаивалось, и рыбы, казалось, совершенно отрешённо плавают на глубине, не проявляя никакого интереса к происходящему вокруг.
— Присоединяйтесь, это на самом деле необычно!
Анатолий широким жестом показал нас на хлеб и печенье.
— Что же, действительно я такого ещё не видел, — кивнул Александр и, оторвав внушительную горбушку, начал крошить её в воду.
Вскоре мы все бросали куски на взволнованную поверхность моря и наблюдали самое настоящее сражение за еду. Мне почему-то казалось, что в таких тёплых местах, где пища буквально повсюду и даже под ногами валяются оливки, вопрос с пропитанием ни у кого из животных не стоит вообще. И вот, пожалуйста — такое ощущение, что рыбы здесь прямо-таки мучаются от голода и готовы бросаться без разбора практически на всё, что упадёт на поверхность. Или они так любят именно мучное?
— А в этом что-то есть, — прошептала мне на ухо Лена и, наклонившись ниже, продолжила. — Знаете, у меня буквально мороз по коже от того, что где-то рядом с нами есть покойник, но больше всего, конечно, я боюсь этих теней.
— У меня что-то подобное, думаю, впрочем, как у всех нас, — сказал я, а сам подумал о том, что эти рыбки очень похожи на нашу компанию, только вместо печенья и хлебы мы кидаемся на капсулы — в первую очередь, ради собственной жизни, а во вторую — из-за какого-то мифического приза в конце. И всё это бросают нам эти неизвестные тени, принуждая принимать непонятные правила игры и находиться, пусть и в таком замечательном месте, но по принуждению, прямо скажем, невыгодно отличаясь ото всех остальных. Здесь же я невольно подумал о том, что не совершал ничего эдакого с момента нашего знакомства с Анатолием, хотя с моим знанием английского языка, я, скорее всего, и так вёл себя более чем странновато для окружающих, пытаясь жестами, мимикой и ещё непонятно чем объяснить самые простые вещи. Или это не в счёт? Надо будет уточнить у моих знакомых — как и что здесь с этим у них, так как наше поведение никак не походит на те же закидоны Маши, которая, возможно, именно поэтому так никогда и не узнает о результатах игры. Или, если принять за правду разнообразные теории о душах, она вполне может сейчас виться где-то рядом и даже болеть за меня, как призрачная девочка. Её, кстати, мне очень не хватало, а после ночных событий я почему-то был точно уверен, что ей больше не позволят теперь ко мне приблизиться. А ведь только сейчас я стал понимать, насколько в глубине души был благодарен ей за сопровождение на Сицилию и рассчитывал на помощь той, кто, скорее всего, представляет ту же неизвестную сторону, что и тени. По крайней мере, она должна знать гораздо больше об их таинственной природе, чем это сейчас представляется возможным для нас. В любом случае, видимо, снова придётся рассчитывать только на себя, и от этого становилось нестерпимо одиноко и страшно, но в то же время я прекрасно осознавал, что если сейчас неожиданно всё просто закончится, то мне не хочется возвращаться в привычный мир и делать вид, что всё по-прежнему. Кто знает, возможно, тогда лучший выход — всё же смерть, как бы странно это ни звучало. Но, разумеется, не самоубийство, а нечто героическое и позволяющее, пусть и в последние мгновения, избавиться от главной тени в жизни любого человека — страха, став свободным и независимым.
Судно плавно качалось на волнах, и я на какое-то время потерял ощущение времени, погрузившись в свои непростые мысли и автоматически кроша протягиваемое Леной печенье. Когда моя рука не получила очередной потрескивающий кружочек, я невольно вернулся к реальности и в некотором недоумении оглянулся вокруг. Казалось, что прошло уже очень много времени, но на самом деле видимо, мы кормили рыбок не более четверти часа. Впрочем, так частенько и бывает — иногда создаётся ощущение, что минуты и даже дни летят невообразимо быстро, когда особенно ничего не происходит, а потом, когда находится действительно захватывающее и кажущееся весьма длительным дело, оно занимает на удивление мало времени.
— Что же, не знаю, как вы, а я ничего необычного не заметил, — сказал Анатолий, оглядываясь и словно прося нас ему возразить. — Думаю, раз так, то, если что-то и произойдёт, то уже по ходу действа.
— И какой же у нас план?
Александр приподнялся и начал с неприятным хрустом разминать пальцы.
— Всё достаточно просто, но, разумеется, может оказаться опасным. Нужное нам место находится внутри этой скалы — нечто вроде пещеры, вход в которую расположен на глубине примерно в три метра. Я знаю, что все вы неплохо плаваете, поэтому полагаю, здесь никаких особых трудностей возникнуть не должно.
