– А какие первые впечатления о районе, многое изменилось?
– Честно говоря, Николай Иванович, очень мало, иногда мне кажется, что я никуда и не уезжал. Разве что кладбище самолётов в Буревестнике стало поменьше.
Станислав вспомнил первое свое знакомство с этим поселком, тогда носившим еще японское название Оннебецу.
Первое впечатление переселенцев от поселка было, что они попали в какую-то воинскую часть. Гражданских на улице почти не было, даже в единственном магазине продавец, тучный лысоватый мужчина, щеголял в военной гимнастерке, правда, без погон. Населенный пункт располагался на берегу залива Хитокаппу, известного в мировой истории тем, что отсюда 26 ноября 1941 года ударное соединение японского императорского флота под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо направилось к Перл-Харбору[12].
Панораму залива несколько оживлял сторожевой корабль на рейде да уходящий на несколько десятков метров в море деревянный пирс с причаленными к нему рыбацкими кунгасами. Серые невзрачные строения дополнял небольшой аэродром, взлетно-посадочная полоса которого заканчивалась почти у края берега залива. Севернее пирса за казармами и воинскими складами, ближе к скалистому склону, располагалось здание госпиталя. Здесь на побережье залива Хитокаппу находится самое загадочное место острова – объект под названием Чертова гора – скопище первородного гранита, в котором вырублено начало подземелий. Достоверно известно, что там находилась лаборатория отряда 731, известного своими чудовищными «научно-исследовательскими» действиями в Манчжурии (дабы не пугать население, лабораторию в Чёртовой горе называли госпиталем, да что и говорить, если рубившие скалу корейцы и китайцы были посажены в баржи и утоплены в заливе). После окончания войны спецотряды НКВД приступили к исследованиям подземных коммуникаций острова Итуруп близ Чертовой горы, но все при этом погибли в ловушках лабиринта, поэтому входы в подземелья решено было взорвать, их не исследовав.
Вдоль дороги, ведущей на южную часть острова, раскинулась свалка разбитых военных самолетов. Среди японских аппаратов с хиномару[13] на фюзеляже и крыльях виднелось несколько машин со знакомыми звездами. Лучшее место для ребячьих игр, чем это кладбище воспоминаний о трагедиях прошедшей войны, трудно было вообразить. Бывало, до позднего вечера в кабинах «истребителей», «пикировщиков» и «бомбардировщиков» не прекращались «воздушные баталии».
Наталью с сыном на временное проживание взяла семья начальника рейда по фамилии Кряж. Бывший флотский старшина своей энергией и веселым характером сразу расположил к себе маленького Стасика. К тому же дядя Ваня носил такой же китель, как и у отца мальчика.
На следующий день из Курильска приехал Георгий и сразу отправился на воинские склады. Вернулся Гордеев только вечером и был крайне довольным. Бесхозные ящики, о которых говорил капитан Козырев, оказались американской дивизионной радиостанцией. Из всего комплекта отсутствовал лишь ящик с ЗИПом[14], припрятанный, видимо, пограничниками для себя.
На ужин хозяйка приготовила наваристые щи с говяжьей тушенкой, на второе была жареная горбуша с пюре из сухой картошки. Иван Кряж проходил срочную на первой речке во Владивостоке, где и познакомился со своей будущей супругой, поэтому за ужином Гордеевы рассказали последние новости о портовом городе, а хозяева, в свою очередь, поделились впечатлениями о первых месяцах пребывания на острове и особенностях совместного проживания и работы с японским населением. У мужчин нашлось достаточно общих тем для разговоров, ведь оба всю войну отслужили во флоте, а также участвовали в операции по освобождению Курильских островов, только Иван в роте морской пехоты, а Георгий радистом на подводной лодке. Командование узла связи удовлетворило рапорт старшины второй статьи Гордеева и на период военных действий назначило радистом на одну из субмарин. Стасик внимательно слушал беседу за столом, борясь со сном, чем вызывал улыбки взрослых, когда пальцами старался поддерживать закрывающиеся веки.
