Около сорока дворов растянулись вдоль побережья залива. У каждого жилого дома имелся небольшой огород. Дом, который предоставили Гордеевым под радиостанцию и жилье, по всей видимости, принадлежал не бедному человеку. На крыльце новых жильцов встречал темно-серый кот довольно крупных размеров. Все заулыбались, видя в этом хороший знак для переселенцев.
– What is his name? – показывая на кота, обратился Георгий к японцам, которых им прислали для разгрузки вещей и аппаратуры. В армии ему часто приходилось работать с союзниками, и он довольно неплохо знал английский.
– Нэко?[15] – вопросительно пожал плечами пожилой японец, видимо, плохо понимая, о чем его спросил русский.
Заслышав речь, кот торопливо юркнул в щель между ступенями.
– Ну, Нико так Нико, – Гордееву некогда было заниматься котом, нужно было скорее разгрузиться. Водитель грузовика уже давно нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ему не терпелось дотемна вернуться в Комуикотан, где его ждал земляк-однополчанин.
Разгрузив машину, японцы раскланялись и ушли по домам, студебеккер, пыхнув на прощание из выхлопной трубы, отправился обратно, а Гордеевы остались наконец одни и смогли познакомиться со своим жилищем.
Небольшое крыльцо в три ступеньки вело в прихожую, из которой одна дверь вела в довольно просторный зал, другая в крытый дворик, тут же имелся лаз на чердак. Из дворика с земляным полом можно было попасть в помещение с колодцем, а также в две небольшие кладовые. Жилые помещения состояли из зала и двух отдельных комнат, в той, что побольше, Георгий сразу решил разместить аппаратуру для радиостанции. Из зала шел длинный коридор, заканчивающийся уборной, из которого можно было попасть еще в два подсобных помещения. Одно, которое попросторнее, предназначалось для домашней живности, другое, судя по деревянному коробу, обмазанному изнутри глиняным раствором, который проходил через зал и еще одну комнату, служило, видимо, чем-то вроде мини-котельной для обогрева жилища. Правда, самого отопительного аппарата не было, скорее всего печь приглянулась кому-то раньше.
После осмотра супруги присели на небольшое возвышение в зале, покрытое соломенной циновкой.
– Вот, Наташа, это наша первая собственная квартира. Ты, конечно, мечтала не о таких «хоромах», – Гордеев обнял жену за плечи, которая тут же прильнула к его груди.
– Ну, что ты Жорка, я так рада, что наконец-то стану полноправной хозяйкой в этом прекрасном доме. Буду готовить твои любимые голубцы, гулять все вместе по берегу моря, ходить в лес, а вечерами, перед сном, ты будешь читать нам с сыном любимые книжки. Разве это не счастье?
Неизвестно откуда появившийся кот внимательно наблюдал за незнакомыми людьми, так бесцеремонно вторгшимися в его владения.
– Папа! Мама! Кошка! – восторженно воскликнул Стасик.
– А как его зовут?
– Будем звать его Нико, видимо, он остался от прежних хозяев. Собаки, как правило, верны своему хозяину, а кошки привыкают к жилищу, в котором они живут. Кис-кис-кис, – позвал кота Георгий.
Тот понял, что разговор идет о нем, неторопливо прошелся по комнате, потерся о ногу мальчишки и улегся у входной двери.
– Видишь, Стасик, он с тобой познакомился, – улыбнулась Наташа, – теперь вы с ним друзья.
В дверь неожиданно постучали, и вошла женщина. В одной руке у нее была миска с отваренным молодым картофелем, в другой дерматиновая сумка на молнии. От картофеля, обильно посыпанного свежим укропом, шел такой ароматный запах, что Гордеевы сразу поняли, как они проголодались.
– Добрый вечер, соседи, будем знакомиться, – в речи небольшой худощавой женщины слышался явно выраженный украинский акцент, – меня зовут Мария, фамилия Слюсаренко, мой Федор здесь начальник, а дом наш напротив вашего, через дорогу.
Кот неодобрительно заурчал и лег у ног пришедшей, загораживая дорогу в комнату.
– Брысь, бисова душа, – женщина толкнула в бок животное, после чего тот ощетинился и с шипением отскочил в сторону, – ну, чистый зверюга, у нас его даже собаки побаиваются. Что, будем отмечать новоселье? Небось с самого Оннебецу маковой росинки во рту не было.
Наталья поднялась навстречу Марии и хотела помочь женщине, но та остановила ее.
– Сиди, сиди. Умаялась никак в дороге-то, я сейчас мигом, – и начала выставлять из сумки принесенные продукты. Вскоре на низеньком столе помимо картофеля появились соленые огурцы, красная икра и какие-то незнакомые Гордеевым яства.
– Это соленый лопух, это морской виноград, а это вяленый тунец, – охотно поясняла Мария, – у японцев все, что на суше и в море растет и плавает, идет в пищу, нужно только правильно приготовить, а в этом они большие мастера.
В завершении на столе появилась бутылка спирта.
– А тебе, красавица, – обратилась к Наталье женщина, – Федор сейчас принесет березовый сок. Он только что пришел с работы, да так провонялся тузлуком, что я его заставила всю одежду поменять. Они сейчас какую-то новую технологию осваивают. Он же у меня до войны колхозом на Полтавщине руководил, а в рыбном деле ни бельмеса не понимает, – в голосе Марии слышались нотки гордости за своего мужа.
