Каргин привлекает меня и как человек, и как крупный руководитель. Мне интересны его заботы, способ, которым он решает встающие перед ним проблемы, характер его общения с людьми, его собственный характер - решительный, властный. Разговаривая и наблюдая за ним, я пытаюсь понять и положение способного организатора на достаточно высоком уровне нашей системы хозяйства, и механизм действия самой системы, так часто вступающей в противоречие с собой, с теми постулатами, которые были в нее когда-то заложены, и с теми целями, которые она вроде бы преследует. Председатели, Гитерман, Каргин - это все звенья одной цепочки, разные уровни одного государственного механизма, взаимодействие которых мне так же интересно, как взаимосвязь и взаимозависимость явлений природы в системе биосферы. Разница только в том, что законы биосферы отлаживались природой, как и ее механизм, в продолжение шести миллиардов лет, они исключают субъективизм, в то время как при всей заданности механизма хозяйствования объективные законы экономики подменены волевыми решениями, а действия каждой привходящей в этот механизм человеческой молекулы определяются множеством окружающих ее субъективных факторов.
Встречи с Каргиным для меня всегда плодотворны. Что же касается его, то вряд ли он стал бы тратить свое время впустую. Значит, и он что-то получает от нашего общения?
Что он получал от общения с Гитерманом?
Но можно ли назвать служебные встречи "общением"? Может быть, не случайно совсем в характеристике Гитермана, направленной в суд из "Севрыбы", я обнаружил такую вот примечательную строчку: "Скрытен в вопросах личной жизни". Что это - упрек, что не организовывал застолий и сам не пил? Строчка эта как нельзя лучше высветила для меня нелады, которые таились в отношениях между Гитерманом и его непосредственным начальством. Что-то там было, но что? Сейчас этот вопрос я не буду задавать Каргину. Не потому, что он на него не ответит. Ответит! Но я получу не тот ответ, который интересует меня, потому что он будет - о другом. Ведь сокровенное, часто только ощущаемое, человеку всегда трудно сформулировать. И не потому ли Каргин, безусловно готовившийся и к встрече, и к нашему разговору, в котором так или иначе всплывут все "больные" вопросы, сейчас ерничает:
- Приехали, значит... На нас посмотреть и себя показать, так, что ли? А что смотреть? Перестройку нашу? У нас тут ого-го какую перестройку устроили! Такую "охоту на ведьм", что только держись. На всю область шухер был, только до Москвы не дошло... А что в итоге? Да ничего. Людей измордовали! Гитермана мы потеряли, это вы знаете. Стрелкова потеряли, Подскочего - тоже... Одного Коваленко отстояли, да и то чего это стоило. Но тут уж, как говорится, всем миром навалились, благо он последним шел. Опомнились! Это что, перестройка? В самый ответственный момент лучших работников порубили. Настоящих, проверенных! И до сих пор им замены нет. Не были еще в рыбаксоюзе? Ну, будете. Поставили одного на место Гитермана, очень он просился - не тянет, опять менять надо. А кем заменять, скажите на милость? У них там за эти два года все вразвал пошло. База флота последние дни доживает: колхозы свои суда отзывают, а эти мудрецы только глазами хлопают. И сказать ничего нельзя - демократия! Да и как говорить, если колхозы уже не наши? Зачем, спрашивается, этот ВОРК нужен, если он ничем своих колхозников обеспечить не может?..
Каргин говорит с запалом, говорит о той "занозе", которая, как видно, ему больнее всего, потому что впилась в самое уязвимое место, в его детище - межхозяйственную кооперацию. ВОРК далеко, в Москве, у него нет ни своего снабжения, ни своих баз, ни своих специалистов, ни ремонтных заводов - ничего, кроме еще одной надстройки, чисто бюрократической. А "Севрыба" здесь, под боком, все через нее, и без нее колхозам шагу не сделать...
- ...Создали они это всесоюзное объединение,- обличает Каргин,- выделились от нас, а дальше что? Демократию развивать? А что стоит демократия вообще, если она фондами не обеспечена? Если за каждой гайкой, за каждой ниткой надо колхозу в Москву ехать или опять ко мне на поклон идти? А я теперь не дам: откуда? Раньше фонды на колхозы шли через "Севрыбу", ну и мы тоже помогали, чем только могли. А теперь? На хрена это надо было придумывать? По-моему, тут вместо демократии только бюрократию развели, еще одну инстанцию создали... Ну, хорошо,- остывает он.- Хотите сами управляться - ваше дело, нам же легче. Но что прикажете делать с кооперацией, в которую столько сил вложено? Как я могу теперь заставить своих директоров помогать колхозам, если и раньше, когда колхозы к нам в объединение входили, они только под моим нажимом что-то для них делали? Ведь вся эта кооперация - чистейшей воды благотворительность...
Но тут Каргин уже явно хватает через край, о чем я сразу ему напоминаю.
