Пусть все там требовало доделок и доводок - все это уже было построено, уже работало. И у преемника Гитермана оказалась возможность не просто заняться другими, не столь неподъемными делами, но и занять при этом независимую позицию, на что Гитерман просто еще не мог пойти...
"Мавр сделал свое дело - мавр может уходить..."
Кому в МРКС после всего этого был нужен Гитерман?
Меньше всего - его заместителям, каждый из которых до прихода Голубева мог претендовать на освободившееся председательское кресло...
С такими вот мыслями я подхожу к зеленому двухэтажному зданию МРКС - старому деревянному зданию послевоенной постройки, со скрипучими лестницами и тесными коридорами. Последний раз здесь меня принимал Гитерман. Мы уже достаточно знали друг друга, чтобы говорить откровенно по тем вопросам, по которым расходились во мнениях. Впрочем, мне кажется, что гораздо больше я узнал Гитермана во время нашей последней встречи в Москве, словно бы подытожившей все предшествующие, в том числе и нашу переписку по его "делу". А теперь...
Голубев приветлив и несколько суетлив. Я с интересом рассматриваю человека, который не может не чувствовать некоторой неловкости и неуверенности, поскольку знает, что за его спиной в этом же кресле мне видится фигура его предшественника. Все здесь точно так же, как было при Гитермане: столы, стулья, письменный прибор, бумаги, карты морей и Севера на стенах, селектор слева от письменного стола. Другой только хозяин кабинета - светловолосый, с приятным лицом "без особых примет",- немолодой - за пятьдесят, но моложе Гитермана, с негромким, приятным голосом, в котором отчетливо слышатся нотки волнения и желания понравиться собеседнику. И в то же время - настороженная осторожность, вполне естественное желание не сказать чего-то лишнего.
Сложность положения Голубева заключена еще и в том, что я пришел к нему после почти двухчасового разговора с Каргиным, который был им недоволен. Как угадать, что мне известно и в каком освещении? И вообще - с чем я приехал, какая статья может получиться в результате нашей беседы: поддерживающая, одобрительная или, наоборот, разгромная, расчищающая дорогу начальнику "Севрыбы", чтобы произвести в ближайшем будущем очередной "дворцовый переворот"?
Постепенно все образуется. Разговор становится доверительным. Голубев перестает коситься на мигающий красным глазком диктофон, нам приносят чай, он усаживается поудобнее в кресле, расстегивает форменный пиджак с золотыми капитанскими шевронами, и я, наконец, начинаю узнавать, чем живет сейчас МРКС.
Главной заботой остается, как и прежде, Терский берег со всеми гитермановскими преобразованиями, которые не позволяют оставить все так, как есть. Надо идти дальше по пути перестройки, строить, мелиорировать, привлекать людей, возрождать старые промыслы и отыскивать новые. Для всего этого, как обычно, не хватает ни сил, ни средств. "Севрыба" выходит из игры, ВОРК за полтора с лишним года никакой реальной помощи не оказал. В ответ на мой вопрос, как он оценивает создание ВОРКа, Голубев уклончиво отвечает, что еще не решил для себя, нужен ли ВОРК, во всяком случае для колхозов его создание принесло очередные затруднения со снабжением. "Потому что,- тут он повторил в несколько измененном виде фразу Каргина,- демократия без лимитов становится не свободой, а еще большей кабалой, неизвестно только, кто теперь тебя захомутает..." Вместе с организационными трудностями возникли трудности кадровые в результате тех судебных дел, которые обрушились на МРКС и на Гитермана. Из числа прежних председателей, которые знали свои хозяйства, на Терском берегу остался только Заборщиков в Варзуге. Стрелков после суда над ним работал колхозником, сейчас на пенсии; в Чапоме на его месте Мурадян, строитель из Умбы. Но он Стрелкова не прямо сменил, до него был еще один, докер Лучанинов, так что в Чапоме после шестнадцати лет работы Стрелкова началась такая же председательская чехарда, как в Чаваньге, где меняется уже пятый или шестой председатель за семь или восемь лет. Конечно, ничего хорошего из этого не выйдет, кадры надо стабилизировать, чтобы на них можно было опереться. А теперь колхоз превратился в проходной двор...
Сменились кадры председателей и на Мурманском побережье. В Ура-губу вместо Мошникова пришел Савельев. Парень крепкий, хороший, инициативный, с высшим образованием, похоже, решил взяться за колхоз всерьез, перенимает опыт у Тимченко... Тут Голубев несколько запнулся, поскольку прозвучало это несколько двусмысленно, однако, не дожидаясь моего вопроса, повторил уже известную мне новость о выходе "Энергии" из базы флота. Плохо дело в "Северной звезде", где раньше был Подскочий. Его преемника, похоже, придется менять - работать совершенно не может... Всю осень там работали комиссии по проверке состояния дел в колхозе и выявили много недостатков...
