– Болит? – спросил он.
Я слегка покачала головой:
– Нет. Совсем чуть-чуть.
Его глаза потемнели, он уронил руку.
– Этого не должно было случиться.
Что ж, с этим спорить смысла не было.
Он провел рукой по волосам.
– Я даже не заметил, что ты вышла. К тебе приставили пистолет, а я был совсем рядом, но ничего не заметил. Я должен был догадаться.
– Ого. Погоди-ка. Джекс, ты в этом вовсе не виноват. Ты был занят за стойкой. Я даже рада, что ты ничего не видел, – сказала я. – Иначе ты мог бы пострадать.
Джекс с недоверием посмотрел на меня.
– Я мог пострадать? Но пострадала ты, Калла! Этот козел тебя ударил, а ты переживаешь за меня?
– Ну да… а еще за весь бар, который он пригрозил расстрелять. – Стоило мне сказать это вслух, как я поняла, что это не имеет значения. Джекс завелся лишь сильнее. Я шагнула в сторону и села на кровать. – Со мной все в порядке, Джекс. Правда.
– Тебе пришлось его укусить. Тебе пришлось укусить какого-то ублюдка, чтобы защититься от него. С каких пор это называется «все в порядке»?
– Ну, когда ты таким образом ставишь вопрос, я уже не уверена.
Сжав челюсти так, что заходили желваки, парень подошел ближе и опустился передо мной на колени.
– Я обещал, что с тобой ничего не случится.
– Джекс…
– Но это случилось. – Парень подхватил меня под колени и развел в стороны мои ноги, становясь между ними. Тут его взгляд упал на мою руку. На плече красовался здоровый синяк. – Мне это не нравится. Что, если бы… Одна мысль об этом сводит меня с ума. Мне уже пришлось однажды пройти через все это.
Я не сразу догадалась, что он имеет в виду, пока не вспомнила о том, как погибла Дженна.
– Сейчас все по другому.
Джекс не ответил.
– Ты же понимаешь, правда? Ты не несешь за меня ответственность, – продолжила я. – И Дженна тоже принимала свои решения.
Он отвернулся и сжал зубы.
– Даже будь ты…
– Калла, – перебил меня он.
Но я продолжала.
– Даже будь ты тогда дома, Джекс, не было бы никаких «если».
– Просто… просто перестань.
– Нет. – Отступать я не собиралась. – Она бы погибла от передозировки, даже будь ты в соседней комнате. Твое присутствие ничего бы не изменило. Так или иначе она бы все равно нашла способ.
Джекс снова посмотрел мне в глаза.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что мне пришлось пережить то же самое, – ответила я, не отводя от него взгляда. – Я пыталась все исправить, пыталась заставить маму свернуть с этого пути, но все было тщетно. Я пыталась миллион раз. В глубине души и ты понимаешь, что с твоей сестрой все было бы точно так же.
Прошло несколько секунд, после чего он глубоко вздохнул.
– Не знаю, Калла. Такое… такое принять нелегко.
– Я понимаю.
Господи, уж мне ли не знать! Но в то же время я понимала, что не могу найти таких слов, которые действительно избавили бы Джекса от чувства вины, которое терзало его долгие годы. На это требовалось время, да и прийти к этому он должен был сам.
– По-моему, тебе лучше на несколько дней остаться здесь, – немного помолчав, проговорил он.
Я нахмурилась.
– Я ведь и так здесь живу?
– Детка, я не об этом. – Джекс провел пальцами по синяку у меня над локтем. – Лучше тебе не появляться в баре, пока… пока все не уляжется.
– Что? – Я отдернула руку, и Джекс снова встретился со мной упрямым взглядом. – Я не стану прятаться ни здесь, ни где-либо еще. Не потому, что я не понимаю, что происходит, а потому, что мне нужны деньги.
Он снова обнял мои колени.
– Калла…
– Мне правда нужны деньги. Джекс, у меня ссуда больше чем на сто тысяч долларов. Лопатой я деньги не гребу, но в баре получаю хоть что-то. Я не могу позволить себе расслабляться по Программе переселения Джекса.
– Программа переселения Джекса? – улыбнулся Джекс.
Я сощурилась.
Парень усмехнулся, и выражение его лица немного смягчилось.
– Мне нравится название.
– Еще бы, – сухо бросила я. – Я просто… мне нужно быть более осторожной, внимательнее наблюдать за происходящим. Понимаешь, в баре Мо явно не казался безобидным. Мне просто нужно было вовремя это заметить.
– Как и мне, – твердо сказал Джекс.
Начав возражать, я быстро поняла, что в этом нет никакого смысла. Его лицо все еще было суровым, и я прекрасно помнила убийственную ярость, которая плескалась у него в глазах, когда мы были возле бара.
Тут в его взгляде что-то промелькнуло. Его глаза все еще были темны, но стали чуть теплее, чуть ярче. Было поздно. Или рано. Это как посмотреть. Нам нужно было еще многое обсудить, в частности Эйми с и кратким в середине и его фразу «ты должна мне доверять», которой он рассчитывал решить вопрос с ее назойливыми приставаниями.
Да, нам очень нужно было это обсудить.
Но когда он посмотрел на меня, я поняла, о чем он думает. Я почувствовала, о чем он думает. Меня чуть не похитили, я наконец раскрылась Терезе и Эвери, так что в четыре утра мне меньше всего на свете хотелось говорить об Эйми, о ее шаловливых ручонках и о том, как мне хочется прикинуться бешеным кенгуру и снести ей голову с плеч.
Мне нужно было с ним поговорить. Это было важно, и он прав: осенью мы окажемся по разным городам, так что мне придется ему доверять.
И я доверяла ему.
Почти.
