– Серьёзно? Устала? Ты хоть понимаешь, что это неприятно? Я не преследую тебя, я… чёрт, Шай, пытаюсь подружиться. Отплатить тебе за всю твою помощь дружбой. Неужели, настолько неприятен? Чем? От меня плохо пахнет? Или же ты не можешь опуститься до обычных людей со своего пьедестала? Зачем ты так со мной? – Отпуская, горько кривится.
– Потому что это субординация, которую я обязана соблюдать. Дело не в тебе, а во мне. Я не для тебя. Не могу быть другом тебе. Я Круэлла, которая ест таких как ты на ужин. Не моё это всё. Не по правилам. У меня выстроенная жизнь, а ты появляешься в ней. Не следуешь приказам. Не понимаешь, насколько всё это может выйти боком нам обоим. Ты не думаешь головой. А я всё анализирую. Всегда. Предотвращаю падение. Своё. Я не доверяю тебе, потому что не позволяю себе этого. Ты должен остаться «мотыльком». Должен, – обнимая себя руками, обхожу его и направляюсь куда-то. И сейчас так не волнует, где я. Только бы убежать от мыслей. Они близко. Они готовы проглотить меня. Не могу… не хочу.
Настолько давящее чувство просыпается в груди и затапливает меня. Оно не даёт дышать. Оно опасно. Потому что всё понимаю. Чёрт, буквально всё. Этот мужчина затягивает меня туда, где может быть смертельно опасно. Кислорода очень мало, и жутко от этого.
Неожиданно мою ладонь сжимает крепкая рука и тянет за собой. В новую бездну. А во мне нет больше сил для борьбы. Рейден ведёт меня куда-то. Молча. И уже не требую отпустить. Начинаю гореть. Терпеть, не позволять пробраться огню глубже. Только холод. Только мрак. Только стабильность. Рушится. Пепел вокруг и дышать нечем.
Мы поднимаемся в старом лифте в неизвестном направлении. Держит. Так сильно, что, даже если бы попыталась возмутиться, то уверена – это его только раздраконит.
Открывает дверь, и мы оказываемся на крыше, стены которой все расписаны уличными художниками.
– Я сюда бегал ребёнком. Здесь всегда собирались музыканты, актёры, которым не нашлось места в Голливуде. Они устраивали представления, и мне нравилось смотреть на них. А потом все уходили, и я оставался один. Смотрел на город и мечтал, что когда-нибудь он будет моим. У моих ног, и я добьюсь этого. Стану известным, стану лучшим. Работал. Долго. Упорно. И хочу больше. Это не объяснить, как и то, почему ты для меня стала магнитом. Меня тянет туда же, где и ты. Самому неприятно, но смирился, признал, что ты мне друг. И мы не на работе сейчас, Шай, мы свободны. Так разреши мне остаться здесь с тобой хотя бы на время. Можешь молчать, и я буду молчать. Но останься.
Вздыхаю и рассматриваю крыши домов.
– Садись, здесь чисто, – он указывает на деревянную лавочку. Опускаюсь на неё и ставлю сумку рядом.
– Даже Лорейн не знает об этом месте. Она похожа на тебя. Выбирает только лучшее. Только дорогое. Только необычное. А я же иной. Мне нравится простота. Такие вещи, как картошка. Знаю, не начинай, но отработаю всё в спортзале. Даже когда не было денег, я тренировался, а потом там мыл полы, тренажёры, убирал за людьми. Нет, мне было не стыдно, потому что только так мог позволить себе стать таким.
Поворачиваю к нему голову, а он продолжает стоять, смотря впереди себя.
– Зачем так стремиться в этот мир? Ты бы мог найти себя в ином, – произношу я.
– Люблю. Необъяснимо, но люблю. Оживаю, когда работаю. Это даёт стимул двигаться вперёд, радоваться успехам и воплотить мечту в жизнь. Также моя бабушка оставила мне наследство, но при условии, что именно на этом поприще достигну популярности. Она указала годовой доход, и когда добьюсь его, то смогу идти к тому, о чём мечтал всю свою жизнь, – садится рядом и открывает пакет.
– А если не получится? Если мы тебя уволим?
– Я буду дальше бороться. Ни за что не предам свою мечту. А сейчас одна из них, чтобы ты попробовала это, – достаёт из пакета картошку на палочке и предлагает мне.
– Я не ем такое, – качаю головой.
– Ну, давай, всего кусочек, Шай, – подносит к моим губам.
– Рейден…
– Один укус, и я отстану. Сам всё съем.
Улыбается и в уголках глаз появляются мимические морщинки.
– Один раз, – предупреждаю его.
– Согласен.
Приоткрываю губы и кусаю. Совсем немного, но палитра вкусовых рецепторов загорается и отдаётся тут же, в глубины тела, моля о большем.
– Ещё?
– Это… – пережёвывая, распознаю кусочек бекона, сыра и какого-то соуса.
– Вкусно, – подсказывает он.
– Да. На удивление, неплохо.
Подносит ближе к моим губам, и теперь откусываю больше. Никогда себе этого не позволяла, а сейчас наслаждаюсь.
Смеётся, наблюдая за мной.
– С тебя хватит. Для первого раза ты молодец, Шай. Дальше попробуем что-то более обширное, – не успеваю возразить, как он вонзает зубы в мою картошку и с удовольствием жуёт.
– Ты больной.
– Наверное.
Закрывая глаза, облизываю губы, хранящие на себе довольно вкусные крошки от панировки.
– Шай.
– Да? – Открываю глаза и поворачиваюсь к нему.
– Почему нельзя прикасаться?
– Рейден…
– Если ты объяснишь мне, то, возможно, я перестану это делать.
