Я осторожно касаюсь его плеч и протираю их губкой. Рейден не двигается, а я наслаждаюсь упругими буграми его мышц, он ещё больше накачал их с того момента, когда я последний раз принимала душ вместе с ним. Он изменился. Отчасти остался тем же безумным мотыльком, но крылья его стали ярче.
— Теперь я? — Рейден протягивает руку, чтобы забрать у меня губку.
— Нет, я сама. Если ты прикоснёшься ко мне там, то я точно не смогу завтра стоять на ногах. И даже не это меня останавливает, а тот факт, что мне захочется большего, чем просто губка.
Его лицо на пару мгновений вытягивается, пока я натираю своё тело.
— Когда это произошло?
— Можем выходить, — игнорируя его вопрос, выключаю воду и выхожу из кабинки. Обматываюсь полотенцем и сушу волосы, взглядом указывая Рейдену, что здесь ничего не изменилось, и полотенца там же, где и были. Он молча обматывает свои бёдра полотенцем и облокачивается на раковину, наблюдая за мной.
— Сними пока бинты, я спущусь вниз за аптечкой. Тебе воду захватить?
Кивает, складывая руки на груди. Да, он вряд ли пропустил тот момент, когда я не ответила ему на очень важный вопрос. Не знаю, готова ли я признаться в большем, чем уже сделала.
Сбегаю вниз и собираю на ходу вещи Рейдена, подхватываю две бутылки воды и коробку с медикаментами, бинтами и тем, чем обычно пользуется Элеонор. Конечно, было бы проще позвать её, но я не хочу отнимать у себя возможность побыть с ним наедине сегодня.
Вешаю его одежду на кресло в спальне, попутно включая прикроватную лампу, и направляюсь в ванную. Меня снова передёргивает от вида бинтов, валяющихся на полу. Тошнота подкатывает к горлу… лужа крови и бинты.
— Шай?
Мотаю головой и поднимаю взгляд на Рейдена.
— Вода. И, давай посмотрим, что у тебя там, — сглатываю от страха. Я должна себя пересилить. Приближаюсь к Рейдену и ставлю всё на раковину. Он протягивает мне руку, на которой постоянно кровоточит рваная рана. Меня стошнит… сейчас стошнит.
— Ты уверена? Ты побледнела.
— Не люблю кровь. Не самые лучшие воспоминания. Какой придурок отпустил из больницы и перебинтовал тебя? Здесь швы нужны, — отворачиваюсь, открывая коробку и копошась в ней.
— Этим придурком был я.
— Что? — удивлённо смотрю на него.
— Я отказался от госпитализации и даже от осмотра. Приехал домой, встал под душ, перебинтовал себя и поехал в больницу, чтобы узнать о состоянии матери. Я был не в себе и действовал на автомате, — пожимает он плечами.
— Боже, ты с ума сошёл? Так же нельзя…
— Ты обещала, что всё исправишь, — напоминает он.
— Я не могу залатать твою руку. Максимум, что я могу сделать до завтра, пока ты не поедешь в больницу за квалифицированной помощью, это наложить мазь и повязку.
— Этого будет достаточно.
Вряд ли.
Глубоко вздохнув, надеваю перчатки. Обрабатываю антисептиком рваные края раны на ладони и удерживаю тошнотворные позывы. Мне плохо. Меня немного трясёт. Я ненавижу кровь. Ненавижу, когда вижу её. Ненавижу, когда она идёт. Ненавижу.
Быстро отворачиваюсь за мазью и жмурюсь, пока Рейден неподвижно стоит с вытянутой рукой. Надо взять себя в руки. Я обязана сделать это ради него.
Накладываю мазь и даю ей время немного подсохнуть и впитаться. Теперь нога. Я знаю, что там рана хуже, чем здесь. Бинтов было больше намотано.
Медленно опускаюсь на колени, и мои руки сжимаются в кулаки от одного вида огромного ожога. Меня вырвет. Прямо сейчас. Меня стошнит. Пульс в висках бьётся так сильно, что голова немного кружится. Делаю несколько вздохов и, надеюсь, что Рейден не смотрит на меня, но в то же время ощущаю его пристальный взгляд. Касаюсь пальцами в перчатках ожога и слегка надавливаю на него, вырывая шипение из груди Рейдена.
— Потерпи… с ожогами я никогда дела не имела, — шепчу я.
— Невозмутимая и бесчувственная Шайди Лоу чего-то не знает и боится? — язвит он.
Поднимаю голову и осуждающе смотрю в его глаза.
— Мне кажется, что я уже доказала тебе, какая я трусиха на самом деле. И ты решил остаться здесь, а не ехать в больницу, так что терпи.
Он поджимает губы, прищурившись смотря на меня. Выпрямляюсь и опускаю всю коробку на пол. Копошусь в ней, ища хоть что-то для лечения ожогов. Элеонор, видимо, часто получает ожоги на кухне, потому что здесь достаточно мазей и антисептиков.
Я стараюсь не смотреть на ожог на ноге Рейдена, а просто вожу по нему ватой и изучаю пол. Так проще. Поспешно смазываю ожог и выпрямляюсь, чтобы замотать его руку, а затем снова опускаюсь на пол, проделывая то же самое с ногой.
— Всё, — шепчу, закрывая коробку и выбрасывая перчатки в урну под раковиной. Собираю с пола бинты с ватой, и они летят туда же. Слава богу, не стошнило. Это прогресс.
— Если ты не против, то я хочу спать. Я очень устала и едва стою на ногах, — шепчу, направляясь в спальню, а оттуда в гардеробную.
— Голая, — раздаётся за спиной голос Рейдена.
— Что? — недоумённо оборачиваюсь.
— Это моё условие, со мной спишь только голая.
— Но я…
— Голая и точка, — упрямо настаивает на своём.
Закатываю глаза и выхожу из гардеробной.
— Трусики тоже запрещены?
— Да. Особенно они запрещены. Лишняя преграда, если я захочу убедиться, что ты рядом.
