Я досадовала – совсем с катушек съехала, голос Марка мерещиться!
Андрей принялся рассказывать о своем житье-бытье, а мне было нестерпимо скучно. Но, портить отношения с доктором нельзя, поэтому я терпеливо слушала, еще и ахала охала его новостям. Наконец, Зайцев отключился.
И нарисовалась недовольная Маша. Она подслушивала? И знает, кто звонил?
– В чем дело? – спросила я.
– Игорю было бы неприятно, что ты с другим по телефону любезничаешь! – произнесла подруга.
– Маш! Ты почему не решаешь вопрос с жильем? – спросила я.
– Я не могу продать квартиру! – сказала девушка, смотря в пол. Как провинившаяся школьница.
– Почему?
– Она наша с братом.
– А брат где?
– Не здесь. Он против продажи.
– Так вернись туда! Соседка наверное и забыла про вашу ссору. Из-за чего вы поругались?
– Она подумала, что я пытаюсь соблазнить ее сына алкаша. Что, конечно, неправда – он ко мне клеился, и получил от меня по лбу!
"У Марка тоже есть мама! – вдруг подумалось мне – От которой я вполне могу получить по лбу, если она узнает про его отношения с женщиной много старше!"
– А снимать жилье не пробовала? Ты же говорила, что поищешь! – сказала я Маше.
– Я тебе мешаю? – жалобно проныла она.
– Да, когда лезешь не в свое дело!
– Я больше не буду! – произнесла писательница, и ушла к себе в комнату.
Чуть позже я отправила на почту Марка вопросы, которые собиралась задать ему в интервью. Кроме вопросов, связанных с творчеством, впихнула и о личной жизни – я же ведь ничего о парне не знала. И получила ответ " Ок!".
И все…
С утра меня ждало три события события. Первое:
Выйдя из квартиры, я нажала кнопку лифта, и посмотрела на квартиру Марка – как всегда, в последнее время. Уж не знаю, что я там хочу увидеть. На этот раз увидела – дверь в нее была приоткрыта.
"Что за…" – подумала я, и, с тревожно екнувшем сердцем, сделала шаг в сторону его квартиры.
– Мама! – услышала я укоризненный голос Марка из-за двери.
И замерла.
– Ты весь в отца! – произнес недовольный женских голос.
"А вот и мама!" – подумала я, и, хотя хотелось послушать, о чем сын и мать говорят, предпочла юркнуть в лифт и спуститься. Определенно, мама Марка его за что-то ругает. Вдруг за меня? Получить от нее по лбу не хотелось.
О втором событии я узнала, приехав на работу – вернулся Ремезов. И третье – шефом осталась я, следовательно, Ремезов мой подчиненный. Почему босс так решил – не знаю, видимо оценил мои почти круглосуточные старания. Естественно, Ремизов закатил скандал, назвал меня ничтожеством, не могущим за десять лет сделать ни одного стоящего репортажа, и самым низкорейтинговым репортером. И еще добавил, что нынешнему назначению я обязана тем, что дала кому надо. Мне все равно на его вопли, только не знаю, как мы сможем работать вместе. Но, я подумаю об этом потом, а пока нужно готовиться к вечерней съемке. К съемки репортажа о Марке.
Естественно, на репетицию мы прибыли всей съемочной группой – (я и Жорик).
Мы с Марком поздоровались любезно и вежливо, хотя показалось, что он мне обрадовался. Марк представил своих ребят, я представила Жорика, и съемка началась.
Репетиция была почти копией того, что я уже видела на концерте. Ребята играли, Марк пел, изредка прерываясь для замечаний. Только атмосфера другая – Марк был Марком, а не какой-то буйной сущностью. В перерыве я задала ему заранее подготовленные вопросы, и получила ответы, из которых узнала много нового. Например, что Марк любит шоколад. На что я заметила, что тоже люблю.
– Меня? – пошутил этот умник.
– Шоколадки! – улыбнулась я. Намекнула, как бы…
На вопрос о родителях Марк сказал, что ответит позже, на вопрос о личной жизни и девушке посмеялся, и отказался отвечать.
Во время представления группы, и позже, во время нашей с ним беседы, Марк вел себя так: будто ненароком брал меня за руку, или приобнимал, или глядел нежным взглядом. Каждое его прикосновение словно током било, приятным таким, сладостным током… А от каждого взгляда сердце замирало… Но, на нас смотрели, и я испытывала неловкость и смущение. Мне казалось, что во взорах людей, кроме любопытства, мелькает недоумение – журналистка в годах и молодой Марк… Улучив момент я прошипела – "Не лапай меня! Я на работе! Что ты меня позоришь?" – и он перестал, поскучнев, при этом, взглядом.
После съемки я не спешила уезжать, и ждала возле своей машины, делая вид, что говорю по телефону.
Но Марк, тоже занятый разговором по мобильнику, меня не заметил, сел в Ауди, и уехал в сторону, противоположную нашему дому. Чем вызвал во мне бурю негодования и ревности. Я совершенно не понимала его поведение – настоял, что бы программу о нем снимала я, чуть не трахнул меня в телецентре, явно клеился при посторонних, и проигнорировал, когда ждала его на стоянке. Я поехала к Марго, что бы посоветоваться – что мне делать с Марком. На этот раз, я рассказала подруге многое, а главное, открыла имя своего любовника.
– Возьми инициативу в свои руки! – подумав, сказала Марго – Ты же старше, и мудрее.
– Вот именно, старше! – уныло буркнула я.