– Почему ты выставляешь свой возраст недостатком? – возмутилась подруга – Что плохого, или позорного? Я считаю это достоинством! Возраст – не преступление! Все люди взрослеют!
Я молчала, размышляя. Марго конечно умная, но наши взгляды не всегда совпадают.
– Поговори с ним, и выясни все, что тебе не понятно! Будь смелой, даже наглой! Настойчивой! Ну скажет он тебе "Пошла в пень!", и что? Пострадаешь, поплачешь, но – сама знаешь, пройдет! Потерпишь. Зато, все встанет на свои места. А если Марк признается в любви – прикинь, как ты будешь счастлива!
А вот в этом она права! Надо набраться смелости, и поговорить.
– Но, в открытую вам встречаться не стоит! – огорошила меня Марго.
– Почему?
– Его фанатки тебя порвут!
Дома я застала умилительную картину – Ромашов и Маша сидели на кухне, и пили чай. При этом, Игорь был в фартуке.
– Это что такое? – нахмурившись, спросила я.
– Игорь пришел ко мне! – воскликнула Маша, и затараторила – Он сварил покушать! И суп,и второе, и салат! Оказывается, он хорошо готовит! А я так давно не ела супа!
– Аля! – сказал Игорь, вставая – Я блинчики испек, и варенья к ним твоего любимого купил!
– Выметайся из моей квартиры! – сказала я Ромашову, ушла в свою комнату, и даже закрылась. Ну Машка! Как мне от тебя избавиться?
И успокоилась, только когда услышала, как хлопнула входная дверь – Ромашов ушел.
Следующим вечером был концерт Марка, который мы будем снимать. Надо подготовиться.
Но, с утра были дела – нужно дать в эфир другой, не менее интересный репортаж, который мы с командой готовили две недели. И я буквально летела на работу – все же, свое дело я любила, и намечающийся успех окрылял. И, как удар под дых – репортаж о том же выпустил другой канал, наши конкуренты. И сделали они это раньше. А материалы – эксклюзивные – были использованы мои. Понятно, что это слив… Зря я доверяю коллегам… Свой репортаж мы, конечно выпустили, но он прошел почти незамеченным – вторичные новости никому не интересны. Я была уверена, что это дело рук Ремизова – месть за отобранную должность, но доказательств не было. У меня опустились руки, и делать ничего не хотелось. Даже передачу о Марке. Толку то… Все равно ничего хорошего не получиться, как обычно. Зря Марк в меня поверил. Однако, съемку уже не отменить, и мы с Жорой отправились на концерт.
Опять магия атмосферы, музыки и голоса Марка… Опять беснующиеся, или замирающие, почти в экстазе, зрители. Опять мечущийся по сцене Марк, офигительный, и кажущийся незнакомым. На этот раз он не совсем отстраненный – он смотрит на меня, и кажется, поет для меня. Я ловлю этот взгляд, и улыбаюсь ему… Возникло чувство, понимание, будто шепот из космоса – все будет хорошо, ничего не закончено, мы Марком вместе. Да, мы вместе, мы единое целое, и я часть этого – его сценической магии, его музыки, его души… Про съемку почти забыла, и забыла, зачем я здесь…
В перерывах между песнями поклонницы, буквально, рвутся на сцену, но охрана их не пускает. А я усмехаюсь – этот парень, желанный многими женщинами, мой! И мне хотелось орать – он мой! Кажется, Марк угадал это желание, потому что, перед песней про оборванную струну крикнул, что девушка, которой посвящена композиция, находится в зале.
Меня выхватил, и ослепил, свет прожектора, и ничего не видя, я слышала одобрительный рев зала, и чувствовала, как меня куда-то толкают и тащат. И оказалась возле сцены, а Марк протягивает руку, что бы поднялась к нему. И я поднялась, и стояла рядом с ним, пока он пел эту песню. И никакого смущения не испытывала, тая, как шоколадка, от его голоса и музыки…
Исполнил Марк и новую композицию, которая, как я полагаю, тоже станет хитом. Но она вызвала во мне некоторую ревность – песня про оборванную струну посвящалась мне, а новая было просто песней.
После концерта мы завалились в то ли в гримерку, то ли в комнату для музыкантов. Настроение у ребят из группы было возбужденно—радостное, Марк тоже улыбается, но видно, что устал. Он сразу обнял меня, и не отпускал. Музыканты предложили отметить успешное выступление, появилось шампанское, Жора влился в празднование во всех смыслах – будто век не видел алкоголя, и будто успех концерта был и личным его успехом. Я сделала знак снимать дальше – Жорик мог работать и подвыпив, уж я то знаю. А мы с Марком улизнули.
– Давай, отвезу тебя! – предложила я.
И Марк согласился. В дороге он, по моему, дремал – сидел, прикрыв глаза.
Потом мы вместе поднялись на наш этаж, и остановились на площадке.
– Мы не виделись эти дни, – сказала я, и поправилась – Вернее, эти ночи. Я скучала…
– Зайдешь? – вместо ответа спросил Марк, я кивнула, и шагнула в его квартиру.
… Мы сидели на кухне, и ели шоколадными конфеты, запивая их вином – хорошим и дорогим. Все это, оказывается, было у Марка на кухне, чего я, к своему стыду, раньше не замечала. Я тогда вообще ни на что не обращала внимания, только на своего любовника.
Марк действительно очень устал, и казался выжатым, как лимон.
– Я несколько дней жил у отца, – сказал Марк – поэтому, мы с тобой не встречались.