Не успел я сообразить, что ответить, как за окнами опять раздались шаги, и вскоре в комнате появилась супружеская пара средних лет, которую мне представили как мистера и миссис Гарри Смит. Эти двое отнюдь не походили на сельских тружеников. Она была полная, почтенного вида женщина и отчасти напомнила мне миссис Мортимер, служившую в Дарлингтон-холле кухаркой большую часть двадцатых и все тридцатые годы. Мистер Гарри Смит, напротив, был низкорослый мужчина с довольно напряженным выражением лица, кожа на лбу у него собиралась в морщины. Когда они сели за стол, он обратился ко мне с вопросом:
– «Форд» старой модели, что стоит на Терновом холме, – это не ваша машина, сэр?
– На дороге, которая идет по холму над этой деревней? – сказал я. – Удивительно, однако, что вы его видели.
– Сам я не видел, сэр. Но Дейв Торнтон недавно проезжал там на своем тракторе, когда возвращался домой. Он так удивился, завидев на дороге ваш «форд», что остановился и вылез. – Тут мистер Гарри Смит обратился к сидящим за столом: – Прелесть, а не машина. Дейв сказал, что в жизни такой не видел. Автомобиль, на котором разъезжал мистер Линдсей, не идет ни в какое сравнение.
Все за столом рассмеялись, а мистер Тейлор, сидевший рядом со мной, объяснил:
– Был у нас один джентльмен, жил в большом доме неподалеку, сэр. Отколол тут с парочку номеров, поэтому его не больно жаловали.
В ответ одобрительно зашумели. Потом кто-то сказал, подняв кружку с элем, которым миссис Тейлор только-только успела обнести гостей:
– Ваше здоровье, сэр.
Вся компания присоединилась к этому тосту. Я улыбнулся и ответил:
– Для меня это большая честь.
– Вы очень добры, сэр, – сказала миссис Смит. – Настоящего джентльмена узнаешь по повадке. А этот мистер Линдсей – никакой он не джентльмен. Пусть денег у него было навалом, а джентльменом он сроду не был.
Все опять выразили согласие. Потом миссис Тейлор шепнула что-то на ухо миссис Смит, на что та ответила:
– Сказал, постарается выбраться, как только сумеет.
Обе смущенно повернулись ко мне, и миссис Смит сообщила:
– Мы рассказали о вас доктору Карлейлю. Доктор рад будет с вами познакомиться.
– Его, видно, пациенты задерживают, – добавила миссис Тейлор извиняющимся тоном. – Не знаю, успеет ли он до того, как вы, сэр, пожелаете отойти ко сну.
В эту минуту мистер Гарри Смит, тот самый низкорослый мужчина с морщинами на лбу, подался вперед и заметил:
– Этот мистер Линдсей, он все делал не так, понимаете? Невесть чего из себя строил. Думал, мы ему в подметки не годимся, считал нас за дураков. Ну так я вам скажу, сэр, он живенько убедился в обратном. У нас тут народ и мозгами раскинуть умеет, и разговор поддержать. И взгляды у людей правильные и твердые, и высказывать их никто не стесняется. Ваш мистер Линдсей быстро это усвоил.
– Не был он никаким джентльменом, – спокойно произнес мистер Тейлор. – Не был он никаким джентльменом, этот мистер Линдсей.
– Верно, сэр, – подтвердил мистер Гарри Смит. – Стоило на него поглядеть, как сразу было понятно – никакой он не джентльмен. Ясное дело, дом у него был красивый и костюмы дорогие, но все равно почему-то было понятно, что он не джентльмен. В свое время оно и подтвердилось.
Все зашумели в знак согласия и замолкли, видимо обдумывая, прилично или нет поведать мне историю этой местной знаменитости. Молчание нарушил мистер Тейлор, который заметил:
– Гарри правду говорит. Настоящего джентльмена всегда можно отличить от поддельного, пускай тот и разодет в пух и прах. Взять вот вас, сэр. Не в покрое вашего платья тут хитрость и даже не в том, как вы правильно говорите, нет, что-то другое выдает в вас джентльмена. Пальцем на это не укажешь, но у кого есть глаза, те сразу видят.
Вдоль стола прокатилась новая волна одобрения.
– Теперь недолго ждать доктора Карлейля, сэр, – вставила миссис Тейлор. – Вам будет приятно с ним поговорить.
– У доктора Карлейля это тоже имеется, – сказал мистер Тейлор. – Имеется. Он настоящий джентльмен, точно вам говорю.
Мистер Морган, за все время проронивший всего несколько слов, наклонился ко мне и спросил:
– Как по-вашему, сэр, что это такое? Может, тот, у кого это есть, лучше скажет. Вот мы сидим тут и рассуждаем, у кого это есть, а у кого нет, а о чем говорим – толком не знаем. Может, вы бы нас просветили, сэр?
За столом воцарилось молчание, и я почувствовал, что все взгляды устремлены на меня. Я прочистил горло и произнес:
– Мне не пристало судить о качествах, какие у меня то ли есть, то ли нет. Однако, раз уж речь зашла о конкретном вопросе, можно предположить, что это качество правильнее всего будет назвать достоинством.
Я не видел смысла пускаться в дальнейшие объяснения. В сущности, я всего лишь высказал то, о чем думал, прислушиваясь к разговорам окружающих, и маловероятно, чтобы я вообще выступил с таким заявлением, если бы не заставили обстоятельства. Однако мой ответ был, видимо, воспринят с большим удовлетворением.
– Много правды в ваших словах, сэр, – сказал мистер Эндрюс, кивнув, и его поддержали со всех сторон.
