- Номана! - пьяный гоблин тупо улыбнулся, а я разглядывая вещи на каменном, на мгновение замер остановившись взглядом на разделочной доске. Я чувствовал, как этот предмет резонировал с моей изначальной маной. Присмотревшись, я понял что это не доска, а книга. В своё оправдание могу сказать, что сразу определить в этом книгу было сложно. По её изрезанной, а местам обожжённой можно предположить, что на ней не только что-то резали по и огонь тушили, словно это не книга, а старая доска.
- Шта эта? - спросил я заплетающимся языком. Высюк с минуту не понимал о чем, после махнул рукой и всё же ответил.
- Та фихня песполесная, я на ней грибы решу... - гоблина зашатало, словно подул сильный ветер, но вовремя выставленные вперёд лапки на животе всё же позволили ему устоять.
- Ты отдай мне, рас фихня... - местами у меня даже получалось говорить нормально.
- Маку и отдать... Только если выпьешь со мной, особую настойку учителя, - гоблин хитро прищурился.
- А тафай! - крикнул я, с запозданием понимая, что это очень плохая идея. И стоило только мне проглотить странный алкоголь из запасов Высюка, как мир для меня словно исчез...
- Где я? И кто я? - это были первые мои вопросы по пробуждению. Голова болела не по детски, от чего можно было сказать наверняка - я жив. Дикий сушняк и мерзкий запах перегара говорили о том, что я жив, болезненные стоны тел по соседству намекали на то, что я буду не сильно рад этому факту. И первым делом надо вспомнить кто я, и какого хрена я так нажрался? В голове крутился всякий бред. Вроде как я студент, заканчивающий бакалавриат в Ветеринарном, но разве с того момента не прошло лет десять?
- Родословная... - словно сказанной мною невзначай начало резко возвращать мою память. Кровь в моей голове закричала, и я начал вспоминать то, что хотелось бы ещё полчаса не помнить.
Память возвращалась стремительно, и чем больше я вспоминал, тем сильнее становился проклятый звон в ушах, да мерзкий хохот в голове.
Сбросив наваждение, я чётко вспомнил то, что было до пьянки, только вот сама гоблинская пирушка вспоминалась очень смутно. Первым делом я оценил своё нынешнее состояние и честно оно было так себе. Плохо, то что я проснулся голым в луже рвоты, но хорошо, что это хотя бы моя рвота. Хорошо, что задница не болит, с лестницы значит не падал, но плохо что болит всё остальное. С большим запозданием я осознал, что что-то обнимаю.
Начавшаяся паника начала потихоньку стихать, когда я понял что это не Высюк, не Гарганча и не одна из гоблиш с пирушки, то что я обнимал и вовсе не было живым существом, это была старая, почти развалившаяся книга. Оглядывая её внешнее состояние, я серьезно пожалел о то, что с реставрацией знаком слишком поверхносто, и всё же, несмотря на повреждения, во мне жила надежда на то, что я смогу что-то, да разобрать в этой книге.
Я слегка приподнял голову собираясь начать вставать, как вдруг мир вокруг меня стремительно завертелся. Я рухнул на бок чувствую, тошноту, что стремительно выбиралась наружу. Больше никогда не буду так пить,а то мозги выблюю.
Пока я медленно приходил в себя после худшей пьянки за две мои жизни, гоблины начали медленно приходить в себя. То там, то тут слышались чьи-то вымученные стоны, а я даже не пытался встать, стремясь удержать голову на боку и не захлебнуться в очередном приступе рвоты.
- Моё личо... Моё прекрашное личо! Неет! Визгливый вопль какого-то гоблина набатом забил по моей голове. Я попытался прикрыть свободное ухо изуродованной книгой.
- Да заткнись же ты наконец... - тихо прошипел я.
К несчастью, крики одного гоблина разбудили остальных, и те гоблины были также недовольны тем, что их разбудили - гомон поднялся жуткий. Желая унять проклятый шум, я невзирая на последствия заткнул уши густой тенью, и вокруг меня воцарилась звенящая тишина. Даже голова немного прояснилась, и я снова попытался встать.
Голова всё ещё болела, словно я получил десяток черепно-мозговых травм разом, и где-то на пятой, мозг оторвался от того, что его поддерживало и начал хаотично биться о стенки черепа. К счастью, хотя бы частично сесть мне удалось.
Мир перед глазами напоминал вид через мокрые очки. В животе, со стороны печени неприятно жгло, что немного отвлекало от шумов, скребущих по черепу.
- Как же хреново... - Я обратился к своей крови, с сожалением отмечая, что мой резерв сейчас полон едва ли на треть. Дрожащие тени, в этой пещере слушались неохотно, но даже этого мне хватило, чтобы найти наконец свои вещи, и место в котором они хранились, вызывало большие вопросы по прошедшей ночи.
