— Мало того, что со своим носишься, теперь ещё и Свелла… завела этого… — выдаёт "нормальный парень". — Наглого! Водички ему! — раб снова получает ощутимый пинок, сверху на него выливается содержимое стакана.
— Селий! — возмущается Свелла. — Ты уже совсем разошёлся! — тут же оборачивается ко мне, похоже, тоже пытаясь перевести тему: — А ты своего почему не взяла?
— Мы с утра на яхте катались, оставила вещи разобрать да поесть приготовить. Заждались они меня уже, пойду, пожалуй.
— Ты бы познакомила, — предлагает Свелла.
— Ну может как-нибудь получится, — пожимаю плечами.
— Завтра?
— Созвонимся.
— Боишься, что подружка не удержится, — снова влезает Селий, — попортит твоего бесценного?
— Свелла, — спрашиваю, выходя из себя. С трудом сохраняю на лице улыбку. — Можно одолжить твоего раба на пару минут?
— Моего? — недоумевает подруженька. Киваю. — Ну, бери…
— Спасибо, — отвечаю. — Как его зовут?
— Тиар.
— Тиар, встань-ка, — говорю. Раб недоверчиво поглядывает на меня, ожидаю всплеска ненависти — но нет, абсолютно себя контролирует, оглядывается на хозяйку, получает утвердительный кивок. Встаёт. Может, и зря я, но так хочется! У самой руки чешутся.
— А теперь дай-ка этому господину в зуб. Не сильно, но чтоб дошло. А то обнаглел уже окончательно, но не мне же руки марать, — киваю на Селия. κнигοлюб . нΕт
Халир хмыкает, однако лицо недовольное. Свелла изумлённо поднимает брови, Селий недоумённо поглядывает то на меня, то на неё. Взгляд Аниты по-прежнему не выражает отношения к происходящему. Как и Варна.
Тиар чуть приостанавливается, видит мой кивок, со смесью обречённости и, кажется, некоторого удовольствия исполняет волю госпожи — сдержанным, точно рассчитанным ударом, не вызывающим повреждений, но вполне чувствительным, проходится по всё ещё недоверчивой физиономии.
— Молодец, — хвалю, поворачиваюсь к Селию. Радостно вижу, как с лёгким поскуливанием хватается за челюсть. — Я тебе штраф выплачу. А теперь, мальчики, идите немного прогуляйтесь. Медика поищите, холодненькое приложите. Раба своего тоже заберите, — киваю на Варна.
— Ну, ты у меня получишь, — Селий злобно сверкает глазами на Тиара, однако послушно поднимается вслед за Халиром, продолжая потирать ушибленное место.
— Тебя мой штраф не устраивает? — интересуюсь.
— Устраивает, — буркает Селий. Ждём, пока отойдут подальше.
— Что это такое было? — в голосе Свеллы недовольные нотки. — Он, конечно, разошёлся, но всё-таки, Лита!
— Послушай, — говорю серьёзно. — Ты ведёшь себя… я понимаю, с детства привыкла, но ты всё делаешь неверно! Нельзя позволять брату так вести себя с твоим рабом! Понимаешь?
— Не понимаю, — сообщает. — Мы всегда делили…
— Ты просила моего совета? — обрываю. — Так вот слушай. Раб должен быть только твоим. Не позволяй никому им распоряжаться, и… наказания сведи к минимуму, только за дело, только необходимые. Я пришла к этому опытным путём, а тебе даю уже готовый рецепт. Он должен знать, что ты не позволишь никому его наказывать. Тогда и он не позволит никому… тебя обидеть. Понимаешь?
Не верю я, что какое бы то ни было наказание может способствовать преданности. Но, возможно, то, что Тиар тоже меня слышит, поможет обоим прийти хоть к какому-то подобию компромисса.
— Наверное… — соглашается Свелла задумчиво.
— Ты разве никогда не размышляла… — начинаю, не знаю, как сформулировать вопрос, чтобы не вызвать ненужных ассоциаций. Но Свелла на удивление быстро понимает мысль.
— Иногда мне кажется, что няня меня правда любила. Рабыня, которая со мной нянчилась.
— А ты? — рискую спросить.
— Разве можно любить рабыню? Но я, пожалуй, скучала по ней.
— А где она?
— Мама продала, когда мы выросли. Немолодую непросто было пристроить.
— А куда девают немолодых?
— Когда раб уже не способен исполнять свои функции, его сдают в специальную контору. Что там с ними происходит дальше — не знаю.
Усыпляют, видимо? Хочется верить, что гуманно, но как-то не получается. Чёртов Тарин.
— И не вздумай разрешить Селию отыграться на Тиаре, — возвращаюсь к предыдущему разговору, чтобы не акцентировать внимание на рабах. Нужно поискать информацию. Только что-то не хочется. — Будет настаивать — отправляй ко мне, — смеюсь, видя поднятую бровь Свеллы.
Что-то я ещё хотела спросить… А, про Ажалли!
— А твоя мама о нём ничего не говорила? — киваю на Тиара.
— Да нет, — чуть разводит руки, — попробовала его, сказала, хороший раб, и опытный, и послушный.
Мне, видимо, никогда не понять. Чтобы я и моя мама… стараюсь не скривиться, напоминаю себе, что тут это обычное дело.
— Маме тоже не давала бы, — говорю. — Твой — значит твой. Никому.
