Нет, всё шло неплохо: рыжая аристократка, нечаянная носительница титула, не доставляла ему неудобств, была приветлива и ненавязчива, и совершенно не капризна. Взяла на себя домашние хлопоты без возражений, на кухне хозяйничала уверенно, ничего такого не требовала. Читала, занималась, выходила на прогулки, рассматривала, что растёт на его полянке, то есть, что будет расти и зеленеть, когда зима окончательно сдастся и позволит весне ступить в Шелтар. Не нервировала его расшитыми жемчугом роскошными платьями с глубоким декольте, наоборот, с достоинством носила скромную по крою и цветам одежду, особенно диковинный костюмчик, который она рассеянно назвала домашним. Прежде Ару не приходилось видеть на дамах высшего света свободные удлинённые рубашки и прямые брючки, вроде бы тоже свободные, не такие, как для верховой езды. Вроде бы. Маленькие стопы оставались открытыми и так славно смотрелись в ладных домашних туфельках с круглыми носиками, без каблука, и выглядывали из-под нижнего края штанин хрупкие косточки. Когда она сидела, мягкая ткань обтягивала ноги так, что он заставлял себя отворачиваться. Когда край рубашки задирался при домашних работах, Ар имел возможность оценить замечательные изгибы талии и бёдер, а если она поворачивалась спиной… Лучше не смотреть. И никакого двойного умысла с её стороны: просто так удобно и комфортно. Он не знал, как попросить её не надевать это безобразие. Платье…надёжнее. Больше прячет. Наверное.
Дом пропитался ароматом весенних первоцветов, и в купальню маг старался попасть вперёд Элге. Если идти плескаться после — в тонком нежном гиацинтовом запахе можно захлебнуться. И ещё нежелательно закрывать глаза, сидя по горло в воде. Он как-то закрыл, и мысли поплыли совсем не в том направлении, а стоило открыть — из воды вырастала прозрачная, сотканная из тысячи хрустальных капелек фигурка, безумно похожая на девчонкину. Обнажённая. Текли, струились ниже спины волосы, мягко льнули к плечам. Как слепил, сам не заметил. Он щёлкнул пальцами, раз, другой. Третий, пока хрустальные капельки не обрушились в воду, обдав его брызгами.
И не очень-то помогали все известные способы успокоиться.
Разговаривал он с Элге мало, хотя обычное женское любопытство осталось при ней, и задумчивые взгляды на повреждённую половину его лица, и тоненькие золотистые струйки на её ладонях, вылезающие сами собой. Если бы он знал, что поможет — подпустил бы.
Он наблюдал за ней, делая вид, что занят своими книгами. Элге устраивалась с другого края стола, раскладывала на тряпице травы, вынимала ступку из светлого камня с розовыми прожилками. И творила магию, а пальцы потом, наверное, пахли травами. Иногда спрашивала о том или ином растении — не встречалось ли Ару в лесу. Если помнил, старался подсказать.
Зоратты прислали девице не только одежду, но и учебники, и Ар как-то сунул нос в книгу, убеждаясь, что подобрали ей не абы что. Но…Сам не понял, как и когда обратился к недоумевающему темноглазому придворному магу, и спустя день положил на кровать Элге ещё пару книг по целительству, раздобытых в библиотеке калларской академии. Девчонка улыбнулась, и на эту улыбку захотелось ответить такой же…прежней. Если бы она у Ара была.
Книга, таящая в себе ряд старых, малоиспользуемых ритуалов, подходила к концу. Давно уже не смотрел Ар на цвет листов, просматривал любые. Уже знал, что не найдёт того, что нужно, но разбирал неровный почерк для библиотеки Бастиана. Тот так и не избавился от чувства вины за уничтоженные в первые годы правления библиотеки и архивы, содержавшие хоть намёк на запретное — не знал тогда, что Гарт — Ар окажется по эту сторону жизни. Что именно эти знания будут ему ценнее ценных, нужнее нужных. Ар ни разу не обвинил, наоборот.
Эта книга будет последней. Больше он не собирался искать. Надо доживать эту жизнь так, как есть.
Зоратт научил, как отправлять просьбу, и от Виррис прилетела крошечная угловатая птичка с куцым хвостиком. Не хвостик, намёк один, но главное, что запрос добрался, слегка похолодил ладонь Ара. Элге смотрела, как в руках мага проявляется и выравнивается серебристая поверхность. Он протянул ей «зеркало», изменил облик комнаты и молча ушёл заваривать себе чай.
— Как ты, милая?
