Жизнь Элге кажется простой и понятной: уютный домик в тихом городке, дар травницы, заботливая внимательная сестра, любимый жених, о долгой счастливой жизни с которым Элге мечтает, как любая девушка. Далёкая от блеска роскоши высшего света, в котором вращается её избранник, больше всего она ценит собственную свободу и возможность быть собой. Мечтая о наполненных любовью и счастьем днях, выясняется, что жених вовсе не её, магии трав недостаточно, чтобы тебя приняли в обществе, за заботой любящей сестры скрывается нечто иное, а тайн всё больше и больше.В попытке не упустить мечту Элге просит помощи у лесного колдуна, обладающего дурным нравом и редким даром исполнять любые желания. Вот только устроит ли девушку запрошенная цена?
— Дура!!!!!
Дзынннь!..
Хрустальный кувшин с водой рассыпался осколками-алмазинками, а на шёлковых обоях растеклось живописное мокрое пятно.
— Ещё и бешеная!! — выкрикнула молодая женщина в ответ на полёт кувшина.
— Посмотрела бы я на тебя на моём месте!! — заорала в ответ вторая молодая женщина, моложе и изящнее первой, несмотря на очевидное сходство обеих.
— Ты не на моём месте! Ты на своём! Отличном! Благополучном! Устроенном месте! От которого и моё благополучие зависит! Связи, репутация — всё это с неба не падает!
На каждый выкрик первой, что постарше, вторая швыряла через всю комнату первые попавшиеся под руку предметы. Сначала под эту самую руку попалась деревянная шкатулка с рукоделием, но она не так звонко стукнулась о дверь, потом в ход пошёл кувшин и бокалы. После того, как разлетелся последний, украсив переливающейся острой крошкой пол, боевой запал второй поутих, а первая осторожно выглянула из-за ширмы, за которой все это время пряталась.
— Я всё равно от него уйду, — твёрдо заявила вторая, тяжело дыша, резким движениям закидывая толстую, перевитую лентой с нашитыми мелкими камешками косу на спину. — Не буду с ним жить! Не могу после всего, что видела!
— Да что ты видела такого, милая, чего не бывает в семейной жизни?! — с оттенком раздражённой усталости поинтересовалась первая. — Ты же не настолько наивна, чтобы не понимать, как живут семьи!
Комната после душевного «разговора» напоминала поле боя в миниатюре, не хватало только летающих в воздухе перьев из выпотрошенных диванных подушек и подушечек, но до такого непотребства барышни не опустились. Вторая вздрогнула.
Чего там не бывает в этой жизни, которая ранее казалась ей пределом мечтаний? Измен в существующей в её голове идеальной картинке точно не было. Тем более…последствий той благосклонности, которой удостоил некоторых драгоценный супруг. Флирта с прислугой, томных воркований на ушко в укромном уголке — не было. Пристального внимания к его персоне чужих жён, на которое благоверный отзывался охотно — не было. Чужой обнажённой спины и округлых ягодиц, на которых лежали ладони её мужа — не было. Тем более в собственной супружеской спальне. И вот этого дыхания, смешанного на двоих, рваного — совсем не было в её представлении. Никак.
Не говорила она со старшей об этом. Считала, что личная жизнь на то и личная, чтобы оберегать её и не пачкать обсуждениями и сплетнями. Потом молчала, оглушённая увиденным, не поверившая, что ее такой любимый, такой безупречный, единственный Мад — способен одаривать вниманием не только законную жену. Но после утренней сцены… Оказалось, горечь от предательства может быть ещё сильнее, если второе близкое тебе существо, родная сестра — тебя не поддерживает, не понимает, насколько ты уязвлена и обижена.
— Мадвик был в нашей спальне, в нашей постели с какой-то..! Слова приличного для неё не подберу! И она ему не деловые письма читала! — яростно сверкнула глазами обманутая жена.
— Понятно, что не деловые. Сестрёнка, не руби сгоряча, хорошенько подумай. Я догадываюсь, как это неприятно, но Мад…Не он первый, не он последний. Такова мужская природа и…
Надо же! Один в один слова благоверного!..
— Много ты понимаешь в мужской природе, Виррис! — не выдержала младшая сестра.
— А вот это был нечестный приём. Я ради тебя не стала устраивать свою личную жизнь, когда возможность была, и ты это прекрасно знаешь.
Младшая нечеловеческим усилием воли оставила губы сжатыми.
Знала и всегда помнила. И искренне была благодарна за то, что одиннадцать лет назад Виррис взяла на себя хлопоты по дому и заботу о младшей сестре. Как умела, решила гнетущие вопросы с долгами отца, в результате которых у сестёр остался только небольшой дом на окраине городка: родовое поместье, заложенное-перезаложенное, дом на центральной площади Миаля, остатки земель на юге страны, плодородные, приносившие некогда неплохой доход, и долю в торговых делах пришлось продать. Поверенный семьи оказался не последней сволочью и в память о добрых отношениях с родителями девочек помог с приобретением жилья в маленьком тихом Леаворе, куда сёстры и переехали: Виррис куда болезненнее переносила забвение вчера ещё таких дружественных семейств. Прежний, первый и последний жених помолвку разорвал — не на разорившейся наследнице планировал жениться, а другие, кто сватался позже, уже в Леаворе, получили отказ, в том числе и потому, что сама Виррис не хотела себе в мужья никого ниже себя по происхождению. Однако и сама младшая обузой на шее не висела — сразу, как смогла, стала помогать не только по хозяйству, но и с заработками. Магический дар у девушек оказался разный, но каждый из них нашел применение и уж точно последние лет пять младшая сестра обеспечивала себя сама, а уж когда так удачно вышла замуж… В то время как у Виррис, к этому времени уже двадцативосьмилетней, поклонников поубавилось, но никогда не было за старшей замечено грусти по этому поводу, и вот на тебе. Упрёки.
