Он должен был умереть и только чудом остался жив. Однако, не всё так просто. Средств к существованию нет, память потеряна и даже молитвы об исцелении практически не помогают. Проклятье отложенной смерти или результат действия редкого яда? И как тут заработать на жизнь? Не удивительно, что жрец взялся выполнить вроде бы совсем несложное поручение любопытной девушки.
Сознание возвращалось медленно, с трудом. Болело буквально всё. Каждая клеточка многострадального тела, казалось, молила не возвращаться в этот жестокий мир из такой манящей тьмы забвения. Сильно кружилась голова, шум в ушах заглушал окружающий звуки, во рту чувствовался металлический привкус крови, а к горлу подкатывала тошнота. Открыть глаза так и не удалось, да парень и не особо старался, экономя силы. С трудом шевеля разбитыми губами, он зашептал исцеляющую молитву. Самую простенькую, на которую едва хватило чудом сохранившихся крох магической энергии. Но даже этого легкого усилия оказалось достаточно, чтобы снова швырнуть его в небытие.
В следующий раз очнуться удалось не в пример легче. Однако, не обольщаясь своим состоянием, жрец сначала несколько раз повторил ставшее настолько привычным, что казалось давным-давно впечаталось даже не в подсознание, а в саму душу моление о спокойствии, и лишь после этого сделал робкую попытку сесть и осмотреться. Тело, несмотря на все усилия, отзывалось волнами боли на любое движение. Одежда из некогда дорогой, хоть на вид и неброской ткани, превратилась в заскорузлые от засохшей крови лохмотья, которыми побрезговал бы даже последний нищий. В чудом уцелевших карманах оказалось ожидаемо пусто. Вместо привычной нашивки с личным именем и названием клана зияла безобразная прореха, будто ее грубо, что называется, с мясом, вырвали, а не аккуратно спороли, как поступил бы он сам, желая остаться инкогнито.
Избили, ограбили, бросили умирать на пустынном берегу – это было вполне понятно и не вызывало ни малейшего удивления. Довольно распространенный грязный приемчик бандитов – отделать практически до смерти, но ни в коем случае не убивать «клиента», чтобы успеть унести ноги прежде, чем воскресшая на алтаре в ближайшем городе жертва поднимет шум и за ними явится стража. Беспокоило другое. Зачем и кому понадобилось срывать нашивку с именем? И почему так слабо помогают исцеляющие молитвы? Отравление? Жрец сосредоточился на собственных ощущениях, однако привычных симптомов не обнаружил. Парень попытался вспомнить, как случилось, что он оказался в столь незавидном положении на холодном песке дикого пляжа и с ужасом понял, что не знает, ни как его зовут, ни откуда сам. Хорошо хоть с родом деятельности удалось определиться.
Снова закружилась голова, его резко повело в сторону и, стараясь сохранить равновесие, пришлось опереться ладонью о землю. Пальцы наткнулись на затейливый флакон, валяющийся рядом. Жрец, переждав приступ дурноты, отряхнул находку от песка и, рассмотрев, сдавленно охнул. Серебристый иероглиф на черной этикетке. Так маркировалось зелье полного развоплощения. Пустой флакон выпал из внезапно ослабевшей руки. Этим снадобьем обычно «увольняли» из одной-единственной организации – Правительственной Тайной службы. Ни за какие деньги еще никому не удавалось раздобыть себе этот редчайший препарат для личных нужд, хотя попытки делались регулярно и суммы предлагались просто астрономические. Жрец потер лоб и скривился. На фоне полной амнезии вдруг появившиеся откуда-то знания совсем не радовали, скорее, наоборот. И возникал вполне логичный вопрос: почему он до сих пор жив? Надеяться, что исполнители допустили в его случае преступную небрежность, не стал бы даже самый наивный мечтатель. Тайная служба не та контора, где подобное в принципе возможно. Однако факт оставался фактом. Он едва держится на ногах, потерял память, но не развоплотился, как того желали бывшие коллеги. И что теперь делать? Без еды долго не протянуть, придется выходить к людям. Существовал риск оказаться узнанным и, как следствие, вновь подвергнуться «зачистке». Но взвесив все «за» и «против», жрец решил выбрать меньшее из двух зол. Вечность прятаться, голодать, вздрагивать от каждого шороха? Превратиться в затравленного беглеца? Нет, уж лучше пусть добьют. Парень с трудом поднялся и поковылял к воде. Кровь с одежды необходимо отмыть, да и по возможности привести себя в порядок не помешает, раз уж в ближайших планах посетить едва виднеющийся вдали город.
Спустя некоторое время, население Порта Мечты увеличилось на еще одного бродягу. Молодой жрец со стоном опустился на деревянный настил пирса, тяжело привалившись спиной к столбу. Не обращая внимания на снующих туда-сюда прохожих, парень закрыл глаза и, казалось, задремал прямо посреди галдящей толпы. Рядом кипела жизнь, мимо него то и дело проходили увешанные оружием наемники – на пришвартованном корабле располагался портал, ведущий к пиратским островам, буквально кишащим нежитью, и от искателей приключений, рвущихся то ли очистить мир от бездушных монстров, то ли найти легендарные сокровища, было не протолкнуться.
Кто-то остановился рядом, и звонкий молодой голос прервал полусон-полумедитацию.
- Если не радоваться весне и не любить жизнь, то мир становится бесцветным!
Жрец недовольно открыл глаза и глянул на нахально рассматривающую его девушку. Довольно миловидная местная обывательница в ярком наряде, похоже, обращалась именно к нему.
