Оставь меня в прошлом полностью

Глаза Тайлера несколько раз пробежались по этим словам, после чего он посмотрел на меня. Я ждала, что он начнет интересоваться, как, черт возьми, я вообще могу себя чувствовать подобным образом. Как я могла чувствовать себя неуверенно, имея миллионы слушателей и подписчиков, которые обращались ко мне за советами каждый божий день?

Но Тайлер ничего не спросил.

В действительности он посмотрел на меня так, что я сразу поняла: он точно знает, что я чувствую.

Потому что чувствовал то же самое.

Через мгновение Тайлер кивнул и, еще раз взглянув на предложение, отложил телефон в сторону. Затем он медленно выдохнул и придвинул свой стул немного ближе к моему.

На следующем вдохе его руки обхватили мое лицо, и все мое тело буквально застыло.

Я не могла дышать. Не могла моргнуть. Не могла ни высвободиться из его объятий, ни прильнуть к нему, хотя желание сделать и то и другое охватило меня в равной мере.

Все, что я могла делать, это сидеть там, напряженно и молчаливо, пока Тайлер Вагнер смотрел мне в глаза, поглаживая большими пальцами мой подбородок.

Он держал меня очень долго, изучая и не говоря ни слова.

Затем Тайлер наклонился так, что его лоб коснулся моего. Из моих губ сорвался дрожащий вдох.

– Ты потрясающая, Жасмин Олсен, – прошептал он, когда его глаза закрылись. Моя грудь была готова разорваться. – Никогда не забывай об этом.

Мое сердце бешено колотилось, отдавая в уши и горло. Оно пульсировало так сильно, что я чувствовала его каждым сантиметром тела. Я все еще не могла вздохнуть полной грудью, даже когда Тайлер приподнял голову и его глаза снова встретились с моими.

А потом входная дверь распахнулась, и вместе с ней поднялся шум.

– …честно говоря, есть очень большая разница между клементином и танжерином, – сказала Морган где-то в фойе. В ответ послышался отчетливый смех ее родителей и неразборчивые слова Оливера.

В тот же момент телефон Тайлера зажужжал на кухонном столе так громко и настойчиво, что устройство зашевелилось, как насекомое.

Имя Азра указывало на то, от кого был звонок, и у меня внутри все сжалось, когда я увидела ее фото. Длинные черные волосы, развевающиеся на ветру где-то у океана, карие глаза, широко раскрытые и игривые, ослепительная улыбка. У нее были такие брови, что я заплатила бы кому угодно, дабы мне сделали похожие. В ней было что-то чувственное, нечто такое, что напоминало жаркую летнюю ночь в чужой стране. А чего только стоили ее загорелые ноги, которые виднелись за разрезом ее длинного ярко-розового платья.

Азра была просто великолепна.

И я бы никогда не хотела с ней встретиться.

Тайлер быстро отпустил меня, как будто только что осознал, что натворил. В то же время имя Джейкоба эхом отозвалось во мне, как будто я тоже сделала что-то не так. Не сказав больше ни слова и даже не взглянув в мою сторону, Тайлер схватил телефон со стойки и тихо ответил:

– Привет, красотка! – После этого он выскользнул на террасу.

Я уставилась на дверь, через которую он вышел, мое сердце бешено колотилось в груди, а его слова покалывали кожу, как крошечные иголочки.

– Джаззи! – крикнула Морган, входя в комнату, вся сияя от улыбки. Она заключила меня в крепкие объятия, покачивая из стороны в сторону. – Я принесла тебе суп из лобстера, который подают в лучшем месте на Кейпе! Как ты себя чувствуешь?

Отстранившись, но все еще держа в объятиях, она оценивающе посмотрела на меня. Я оторвала взгляд от задней двери, чтобы выдавить жалкое подобие улыбки.

Затем, подняв большой палец правой руки, дала ей понять, что все хорошо, хотя на самом деле это было не так.

Морган захлопала в ладоши, снова обняла меня и пустилась рассказывать все подробности своего дня.

Тем временем снаружи послышался отдаленный звук чего-то, плюхнувшегося в бассейн.

Морган была буквально торнадо в человеческом обличье.

Она всегда была такой, с того самого первого дня, когда я встретила ее – так уж случилось, что это был мой первый день в новой школе. Тайлер подошел ко мне первым, наблюдая за мной издалека все утро, а затем спросил, кто я такая, откуда родом и не хочу ли сесть вместе с ним на обеде.

Он видел во мне меня.

Иногда мне снился тот день, причем в слишком ярких подробностях, отчего я просыпалась вся покрытая потом. Во сне я видела Тайлера точно таким, каким он был в тот день – юным, по-мальчишески застенчивым, очаровательным. Видела его первую улыбку, которой он одарил меня, слышала, как впервые заставила его рассмеяться, видела любопытство в его глазах, от которого глубоко в моем животе разгорался огонь и никогда не угасал.

Мы были одни за обеденным столом всего несколько минут, прежде чем подошла его сестра, села рядом со мной и так пристально меня осмотрела, что я нервно рассмеялась и попыталась отстраниться. Но Морган не была застенчивой, совсем нет. Она оглядела меня, одарила улыбкой и сказала:

«Привет! Я Морган Вагнер. Это мой брат Тайлер».

Я даже не успела сказать ей, что мы уже познакомились.