– Звучит дорого. – Пустые обещания пугали Аманду. Что, если разразилась большая война, способная охватить весь мир, и границы стран стали неприступными, как стены замков? Она не знала, что все еще хуже, что слово «война» не могло этого описать. Те самолеты из Рома, штат Нью-Йорк, поднялись в воздух, чтобы встретить другой, тот, что летел из Западной Африки. Плохая работа разведки: в итоге они загубили четыреста с лишним душ до того, как те оказались достаточно близко к американской границе, чтобы начать заполнять иммиграционные документы. Раньше дела шли медленнее. Теперь фанатику не обязательно стрелять в эрцгерцога: каждый день оказывался мешаниной из почти одновременных происшествий.
Ведерки из-под мороженого опустели. Все восхищались тортом из коробки. На тарелках застыли пятна шоколада. Когда пришла настоящая тьма и ночные крылатые создания стали тихонько биться о стекло, загорелся внешний свет, освещая ветки над головой. Наступила тишина, одна из тех естественных пауз, что иногда образуются в ресторанах или на вечеринках, когда разговор становится расслабленным и собравшаяся компания склоняется друг к другу, словно стараясь расслышать что-то еле различимое. В холодильнике не осталось яиц, но, наверное, они могут поесть хлопья на завтрак.
Не сговариваясь, они решили просто посидеть и почувствовать удовлетворение. Д. Х. поигрывал стаканом. Клэй дрожал от бредового желания выкурить сигарету, настолько сильного, что было немного страшно. Ему пришлось признать тот факт, что он слаб. Рут смотрела в окно и видела лишь свое собственное отражение. Аманда завладела бутылкой водки, которую купила в день их приезда.
Д. Х. нарезал лимоны кружочками, полными вкуса желтыми монетками. Когда Аманда выпила первую стопку, она погрузила пальцы в лед и поместила цитрус на язык, как католики делают с телом Христовым. Пресуществление в нечто новое. Она была пьяна. Ее выдавала громкость голоса.
– Я выпью еще одну, – это была скорее команда, чем просьба.
Д. Х. налил.
– С удовольствием.
Клэй пах сигаретой, которую только что смаковал, хотя смаковать особо было нечего. Сверчки, замышляющие заговор. Возможность присутствия чего-то там, снаружи. Он надеялся увидеть фары или, может быть, самолет в небе. Существовали исследования о том, как одиночное заключение сводит человека с ума. Он скучал по присутствию других людей. Он строил храбрую мину, потому что в этом был его долг как мужчины.
– Джордж, вы нарисуете нам карту? Завтра? Покажете нам путь. Ясно, что мне нельзя доверять.
– Я сам поеду в город. Вы можете поехать за мной.
Рут ничего не сказала.
Аманда боялась, что язык будет заплетаться и она покажется более пьяной, чем, по ее мнению, была. Она была женщиной, которая все контролировала.
– Вы собираетесь вернуться… сюда?
– Да. – Рут поедет с ним. Она не останется тут одна. Она хотела, чтобы они уехали, и хотела, чтобы они остались. Она не могла остаться равнодушной, хотя и хотела. Она не хотела чувствовать вину.
– Вот бы еще знать дорогу в Нортгемптон. – Д. Х. был сдержан. – Это далеко. Будем надеяться, что телефоны… – Он не стал продолжать.
– Нам нужно позаботиться об Арчи… – Аманда неуверенно сказала то, что нужно было сказать. Мальчик был болен. Не имело значения, что вызвало болезнь, важно было лишь то, что им с ней делать. Все эти годы волнений о том, чтобы дорогой шприц с эпинефрином был поблизости от мальчика, как ядерные коды – от президента, и вот, Арчи валит с ног какой-то шум. Родитель никогда не знает, что навредит его детям, но знает лишь, что что-то непременно навредит.
– Прежде чем вы уедете, я верну вам деньги. – Д. Х. был честен, а сделка была сделкой. Он тоже пил водку. Четверо объединились в поисках временного покоя в забвении. Это почти сработало: он почти забыл, из-за чего они вообще оказались вместе.
– Я про это не забуду, уверяю вас. – Клэй пытался обратить все в шутку. Возможно, им потребуются эти деньги, чтобы оплатить медицинские счета. Или чтобы заменить холодильник, полный сгнившей еды. Возможно, его редактору в
– У нас всех все будет хорошо. – Аманда обращалась не к нему конкретно, достаточно пьяная, чтобы не заботиться о том, что посторонние люди тоже вовлечены в разговор. Теперь они стали семьей или чем-то вроде того.
– Если это ваша последняя ночь в отпуске, вам следует получить от нее удовольствие. – Рут поставила грязные тарелки одна на другую, не говоря о том, что ей нравилось наводить порядок. Эти люди стали их друзьями, их гостями, а Рут была хозяйкой, и ей просто нужно было убрать со стола.
– За удовольствие. За удовольствие от отпуска. За удовольствие, я думаю, в любой момент жизни. Получать удовольствие от каждого момента – это победа. Думаю, нам нужно держаться за них. – Д. Х. поднял свою стопку. Жест был искренним.
