Самый добрый солнечный луч на свете, превратившись в веселого и озорного человечка Веснушку, помогает людям. Он борется с несправедливостью и злой Темнотищей, делится со всеми теплом и светом, а также находит настоящего друга — девочку Катю, чьи рыжие волосы и золотые веснушки напоминают ему о Солнышке.
Была сырая ветреная ночь.
Милиционер Петров Василий Семенович стоял на посту.
Тяжелые тучи ползли по небу. Наверное, им было скучно плыть над тихим, крепко спящим городом, и, чтобы хоть немного развлечься, каждая из них превратилась в какого-то невиданного зверя. Они по очереди наползали на луну.
«Вот сейчас луну проглотил лев, — рассматривал их Василий Семенович, — нет, пожалуй, это не лев. Скорее крокодил, а его три ноги больше всего напоминают толстые ножки рояля…»
Все дома стояли темные, притихшие. Только на верхнем этаже самого высокого дома голубым светом горело одно окно. Оно всегда не гасло дольше других. Как будто боялось, что Василию Семеновичу будет тоскливо одному на темной улице. Но вот и оно погасло.
Улицу не спеша перешел серый кот. Он шел, мягко извиваясь своим длинным тощим телом.
Милиционер Петров отлично знал этого кота. Да и кто же его не знал? Еще бы! Ведь этот кот был первый плут и воришка во всем районе.
Звали его — Кот Ангорский, хотя на самом деле это был совершенно обыкновенный, подзаборный, ничуть не пушистый кот.
Имя «Кот Ангорский» придумал его хозяин. Дело в том, что его хозяин…
Но нет, нет, нет! Не будем торопиться! Пока о его хозяине ни слова. Мы еще успеем с ним хорошенько познакомиться. Мы еще успеем встретиться с ним не один раз. А пока…
Кот Ангорский спокойно и равнодушно посмотрел на Василия Семеновича плоскими, ярко блеснувшими серебряными глазами.
В зубах он держал сосиску в целлофане. Еще двенадцать точно таких же сосисок, одна за другой, волочились за ним по земле, словно небольшой поезд из двенадцати вагончиков.
Луна на минуту выглянула из живота диковинной рыбы с длинными ушами.
Кот Ангорский мягко перешагнул через трамвайные рельсы — сосиски, поблескивая целлофаном, запрыгали вслед за ним.
Кот свернул в черную подворотню и исчез.
— Ах, непорядок… — поморщился Василий Семенович. — Ясное дело, стянул он у кого-нибудь эти сосиски, не иначе. Утром люди проснутся где сосиски? А ведь тут завтрак на целую семью…
Василий Семенович, продолжая огорченно хмуриться, достал из пачки папиросу и сунул ее в рот. Он рассеянно похлопал себя по карманам, но спичек в карманах не нащупал.
Василий Семенович оглянулся. Ни одного прохожего не было видно на улице. Ни в одном окне не горел свет.
— Где же, однако, раздобыть спички? — оглядываясь, пробормотал Василий Семенович.
И вдруг…
Да, мой читатель, именно «вдруг». Потому что удивительное начинается всегда неожиданно. Без всякого предупреждения, без звонка по телефону… Вдруг — оно началось!
Вдруг…
…Произошло нечто невероятное: Василий Семенович увидел алый огонек на кончике своей папиросы.
Папироса раскурилась сама собой. Кверху поднимался голубоватый дым завитушками.
Василий Семенович от неожиданности чуть не выронил папиросу.
Но тут он удивился еще больше. На красном тлеющем кончике папиросы сидел маленький человечек.
Он был весь словно выгнут из тонкой золотой проволоки. Его прямые волосы торчали в разные стороны, как иглы ежа, а большие уши сильно оттопыривались.
На человечке были узкие джинсы и смешная куцая курточка на «молнии».
Он сидел совершенно спокойно. Запрокинув голову и опершись позади себя руками о папиросу, он глядел на луну.
При этом он рассеянно покачивал одной ногой в разношенном башмаке. Башмак, пожалуй, был даже слишком велик, того гляди свалится. Вторая нога была босая. Василий Семенович отлично разглядел круглую пятку и пять маленьких пальчиков.
Да, не будем скрывать, Василий Семенович удивился. Мало этого, он даже растерялся.
Но больше всего Василия Семеновича поразило выражение лица маленького человечка.
Человечек глядел на луну печальным, унылым взглядом. Именно унылым, даже каким-то безнадежным. Он зябко передернул плечами.
Потом человечек зашевелил губами, что-то забормотал негромко, словно про себя. Но Василий Семенович все-таки расслышал.
— Честное слово… Честное рыжее… Я знаю точно-наверняка-непременно-без всякого сомнения: Солнышко опять встанет. Никуда оно не денется. Кто не верит… ну и пусть… ему же хуже… А я — верю! И все-таки как грустно жить ночью…
Василий Семенович, конечно, ничего не понял. «Я не сплю, — подумал он. — Потому что заснуть на посту я не мог ни при каких обстоятельствах. Это исключено. Но в таком случае: кто это? Или: что это? Если это „кто-то“, то кто это? А если это „что-то“, то что это? Непонятно!» В конце концов Василию Семеновичу показалось, что вся его голова набита одними вопросительными знаками.
Вдруг человечек с озабоченным видом повернулся к Василию Семеновичу.
— Я уверен, вы знаете. Ну, конечно, вы знаете, вы просто обязаны знать: у кого в этом городе больше всего веснушек?
Думаю, никому не известно, какие именно вопросы задают маленькие человечки, сидящие на кончике папиросы. Но этот вопрос, скажем прямо, застал Василия Семеновича врасплох.
