Я оторвала взгляд от греческого йогурта, который ела, сидя на диване с моими мохнатыми приятелями, и невинно наклонила голову, разглядывая картину в рамке, которую держал Скотт. Сильнее натянув вязаную шапочку цвета радуги, я вздохнула. Если бы не шапка и перчатки без пальцев, которые Миллер прислал мне в качестве свадебного подарка (нахальный ублюдок), у меня бы стучали зубы.
– Я задал тебе вопрос. Что произошло с моей комнатой?
Декорирование как способ отомстить. Это вещь. Попробуйте.
В общем, я была сыта по горло выходками Скотта и не собиралась больше их терпеть. Он унизил меня – и не один раз (сценой у стойки бара), а дважды (закинув меня на плечо, как будто я была его вещью, и бросив в грузовик). С меня довольно. Его ночные вылазки. Холод. Одиночество. Я была близка к тому, чтобы сломаться. Нужно было что-то делать. И я сделала. Он хотел проникнуть мне под кожу? Я тоже так могла. Его кожа станет моим любимым нарядом – и говоря это, я не имела в виду ничего неприличного.
– Подумала, что твою комнату не помешает немного украсить.
Я облизала ложку. Затем пару раз хлопнула ресницами, изображая саму невинность.
Назвать выражение лица Скотта растерянным значило нагло соврать. На мгновение мне показалось, что его голова вот-вот взорвется. Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от громкого смеха.
– Ты думала, что развешивание этих отвратительных картин с клоунами в моей спальне я приму за ее «украшение»? Ты пытаешься добиться того, чтобы мне снились кошмары?
Взгляд упал на его обнаженную грудь, затем на низко сидящие джинсы. Я сделала глубокий вдох. Вид его тела начисто лишал меня способности трезво мыслить. Несмотря на холод, из меня текло, как из прорванной трубы. Мне нужно было почувствовать прикосновение другого человеческого тела, немедленно. Прежде чем я правда сделаю какую-нибудь глупость.
– Ну?
Скотт ввалился в дом чуть позже часа ночи и не поверил своим глазам, когда увидел, что я сижу на диване – все еще не сплю. Я решила дождаться его прихода, потому что мне нужно было увидеть его реакцию.
– Тебе не нравятся картины? Это оригинальные полотна… нарисованные детьми-сиротами из Чили.
Ложь. Это напечатанные на бумаге принты из Китая. Они были уродливыми и жуткими. Мне даже казалось, что у одного из клоунов были клыки.
– Ты смотрела фильм «Оно», Сидни? Потому что я смотрел. Нет, они мне не нравятся. Я не люблю клоунов.
– Ты почти меня одурачил.
– Что?
– Я сказала – мне жаль. Мне показалось, что комната выглядела немного…
Глаза Скотта сузились. Он прошел обратно в спальню и вернулся, держа все три картины под мышкой. Затем подошел к входной двери, открыл ее и выбросил каждую в глубокую ночную тьму. Входная дверь захлопнулась.
– Тебе не следует мусорить. Это типа… основа основ. Об этом знают все защитники окружающей среды, приятель.
– Больше никаких украшений! – Скотт вернулся в спальню.
– Это и мой дом тоже!
Он вышел обратно, держа серебряную рамку для фотографии. Его лицо раскраснелось, на челюсти играли желваки.
– Почему на моей тумбочке стоит фотография осла?
– Я думала, тебе понравится. – Я невинно пожала плечами. – Тебе же нравятся лошади… и коровы.
Он моргнул, подошел к мусорному ведру на кухне, нажал босой ногой на педаль. Крышка открылась, и он бросил рамку внутрь. Затем вернулся в спальню, захлопнув дверь. Той ночью я заснула с улыбкой на лице. Несколько дней спустя ситуация обострилась.
– Это просто чушь собачья!
Ромео залаял и забрался на диван рядом со мной. Я оторвала взгляд от контракта, открытого на MacBook Air, на который смотрела последние полчаса, и взглянула на лохматого друга.
– Ты со мной согласен, да? – спросила я его, сильнее натягивая на уши шерстяную шапочку.
В хижине
– Хотите посмотреть «Полдарка»?[10]
Джульетта залаяла и забралась к нам на диван, прижавшись своим большим задом к моему бедру.
– Я знаю, мы видели его тысячу раз, но больше смотреть нечего.
Джульетта навострила уши.
– Не смотри на меня так. Демельзе все сошло с рук, потому что он изменил ей первым. Он стал отцом чужого ребенка. Мужчины – те еще кобели, без обид.
Послышался еще один лай, на этот раз от единственного мужчины в комнате.
– Что ты сказал? Ты же знаешь, я не говорю по-испански, Ромео.
Вот куда привела меня судьба. Следующие три года просмотр одного и того же сериала в компании псов будет обычным делом в субботний вечер. Вот оно – последствие моего выбора.
