– Думаю, мудак для него слишком безобидное прозвище.
Я опустил стекло в древнем «Форде», который держал для работников ранчо. Боже, как же я скучал по своему «Dodge Ram 1500». Еще я скучал по дому. И уж точно чертовски сильно я скучал по своей постели. Пора было признать, что, возможно, я мучил себя больше, чем Сидни. Отсутствие отопления или горячей воды не заставило ее собрать вещи. Как и условия для сна. Или мое поведение, если на то пошло. Она побеждала, я вынужден был неохотно признать это. Сидни Эванс оказалась сделана из более прочного материала, чем я. Точнее Сидни – Блэкстоун. Черт, это все еще звучало очень странно.
Надвигалась гроза, и не только метафорическая. Воздух, пропитанный озоном, был свеж и резок, как серо-металлическое послеполуденное небо.
Мне было не по себе, хотя я должен оставаться равнодушным. Я спорил сам с собой, что ничем не обязан Сидни. Ноль. Пшик. И все же не мог избавиться от ноющего чувства стыда за то, что меня застукали в момент, когда я проводил время с Мисти.
В тот день встреча с одним из моих крупнейших клиентов сильно затянулась. Прошлой зимой мы потеряли пару тысяч голов из-за сильных морозов, и я был вынужден поднять цены. Клиента пришлось долго уговаривать пойти со мной на сделку. После встречи я заскочил в «Хэндл Бар», чтобы по-быстрому перекусить, Мисти как раз работала в обеденную смену. Чистое совпадение. Она никогда раньше не работала в это время. Но даже учитывая, что между нами абсолютно ничего не было – и никогда больше не будет, это все равно казалось каким-то… неправильным.
Скорее всего, Сидни было наплевать на тех, с кем я встречался. Насколько помню, она даже вызвалась составить для меня соглашение о неразглашении. Размышления об этом вывели меня из себя. Кто бы мог подумать, что идея свободного брака так мне не понравится? Точно не я. Полагаю, такова жизнь. Ты никогда не перестаешь себе удивляться.
Оказывается, я был гораздо более консервативным, чем думал, и вина за это полностью лежала на родителях. Я во многом был с ними несогласен, но их брак вызывал восхищение. Они были дружной командой, прямо как соучастники преступления, преданные прежде всего друг другу, а уже потом всем остальным. Даже детям. Теперь я сам стал женатым человеком – был это мой выбор или нет, не имело значения. Я чувствовал себя женатым до мозга костей. От мысли об измене у меня скрутило живот. От мысли о том, что жена может мне изменять, захотелось что-нибудь разбить, в идеале череп парня, который осмелится к ней прикоснуться.
Мое внимание привлекла цветная вспышка, озарившая небо где-то вдалеке. Образ жены приобрел очертания. Одна мысль о знакомой паре красных штанов для бега, – и нога сильнее надавила на педаль. Незнакомое чувство
Я развернулся, когда проезжал мимо Сидни, и пристроился рядом. Нацепив наушники, она бежала трусцой, пикап не отставал. Опустив стекло, я немного подождал, решив, что она намеренно станет меня игнорировать, и тут же понял, что мне не нравится, когда меня игнорируют.
– Не могла бы ты сделать музыку потише? – Никакого ответа. Она отказывалась признавать мое присутствие, даже не сбавила темп. Интересно. Возможно, Сидни было не так все равно на мои вечерние похождения, как она предполагала. Тепло разлилось в груди. – Что ты делаешь? – Я попробовал еще раз.
– А на что это похоже?
Да, она точно разозлилась. К теплоте присоединилось удовлетворение. Мое настроение заметно улучшилось.
– На то, что ты пытаешься стать обедом для любого из черных медведей или гризли, которые регулярно выходят за пределы парка. Они еще не все легли в спячку.
Сидни остановилась как вкопанная и сняла наушники, а я нажал на тормоза ржавого «Форда». Она вытерла выступивший на лбу пот рукавом черной толстовки и наклонила голову, изучая мое лицо.
– Ты шутишь?
– Нет, куколка. Не шучу. И как бы сильно я ни был против женитьбы, еще меньше мне хотелось бы стать вдовцом.
Она слушала меня с невозмутимым видом. За исключением того, что ее и без того раскрасневшееся лицо стало свекольно-красным.
– Может, ты перестанешь называть меня так,
– Немедленно прекрати то, что делаешь.
– А что я делаю? – Моя улыбка стала шире.
– Твоя ментальная война со мной не сработает.
– Понятия не имею…
– В одну минуту у тебя словно месячные, а в следующую ты пытаешься очаровать меня парой ямочек на щеках и этими
Странная претензия привела меня в замешательство. При чем тут, черт возьми, мои ресницы?
– Опять же, я не…
– Это несправедливо! – Она размахивала руками, расхаживая по кругу.
