На скамье прямо перед нами сидела пожилая женщина, одетая в изысканный костюм Chanel. Ее белоснежные волосы были аккуратно подстрижены под каре. Внезапно она обернулась и, высокомерно поджав губы, шикнула. Миллер наклонился ближе ко мне.
– Дай ему немного времени остыть… Он это переживет.
– Я в этом не уверена.
Страх, что предстоящий разговор со Скоттом обернется словами о разводе, сковал меня, и я не решилась высказать свои опасения.
Мне искренне хотелось верить Миллеру. Я была подавлена, но не собиралась сдаваться.
♥ ♥ ♥
– Что я могу сделать, чтобы помочь тебе? – в миллионный раз за эту неделю спросил Миллер.
Оторвав взгляд от экрана компьютера, я перестала печатать и устремила равнодушный взгляд на своего единственного друга.
– Накрыть мое лицо подушкой и задушить?
Миллер положил распечатки контрактов, которые я просила его сделать, на мой стол.
– Как насчет того, чтобы выпить по парочке коктейлей?
Часы показывали полвосьмого вечера, а я все еще не закончила просматривать информацию обо всех сделках, которые Фрэнк заключил перед кончиной. Карьера – единственное, что помогало мне удержаться на плаву, вот почему я вкладывала в нее все силы, которые у меня остались. Я была уверена, что, если перестану работать, умру от разрыва сердца. Одним махом я потеряла двух мужчин, которых любила больше всего на свете. За исключением мистера Смита.
– Не могу. Следующие несколько недель буду работать допоздна, пока меня официально не назначат генеральным директором.
Завещание, по-видимому, было озвучено, и правление ознакомилось с пожеланиями Фрэнка. Благодаря этому процесс передачи должности проходил довольно легко. Единственной сложностью оказался Скотт, который не вернулся в Вайоминг сразу после похорон, как я ожидала. Вместо этого он был здесь, в «Блэкстоун Холдинг», каждый божий день закрывался в кабинете Фрэнка, просматривая его документы. Атмосфера в офисе была напряженной, и все это чувствовали.
– Отдохни хотя бы часок.
Мой взгляд переместился с показателей рентабельности инвестиций к файлам с данными о коммерческой недвижимости на Каймановых островах.
– Не могу.
Он помолчал, прежде чем заговорить снова:
– Ты разговаривала с ним?
Существовал только один
– Скотт не хочет со мной разговаривать. Мы столкнулись в комнате отдыха, и он даже не посмотрел на меня… Похоже, он считает, что я виновата в смерти Фрэнка. Мыслит нерационально.
Миллер понимающе кивнул.
– Позволь мне рассказать тебе о мужском эго, Сид…
– Да, да, я знаю, оно очень нежное. И если как-то не так себя повести, можно его ранить.
Миллер поморщился.
– Мы все еще говорим об эго?
– Что ты хочешь этим сказать? – ответила я, немного сбитая с толку.
– Я хочу сказать, что ты выставила его в плохом свете. Самолюбию Скотта был нанесен прямой удар, и теперь ему нужно время, чтобы оправиться. В конце концов он придет в себя.
Все, что я могла сделать, – сохранить надежду.
Вскоре после разговора Миллер ушел, а полчаса спустя я выключила компьютер, взяла сумку и куртку и направилась к лифтам.
На всем этаже не осталось никого, кроме уборщиц. Лампы отбрасывали причудливые тени на покрытый ковролином пол. Прозвенел звонок, и двери лифта открылись прямо передо мной. В следующее мгновение я обнаружила, что сижу на заднице, а по мне топчутся два мохнатых зверя. Я бы узнала этих собак из тысячи. Начав гладить животных, я рассмеялась впервые за несколько недель.
Скуля и плача, Ромео тыкался в меня мокрым носом, оставляя влажные следы на белой шелковой блузке, в то время как язык Джульетты скользил по моему лицу.
В поле зрения появилась пара итальянских ботинок ручной работы. Мой взгляд скользнул по ногам, обтянутым темной джинсовой тканью, к черной кожаной куртке и остановился на лице Скотта, бесстрастное выражение которого говорило само за себя. Скотт выглядел таким красивым и неприступным, что мне снова захотелось плакать.
– Пошли, – позвал он собак, натягивая на них ошейники.
Медленно и неуклюже – потому что на мне была юбка-карандаш с вырезом сзади – я поднялась с пола и повернулась к нему лицом, стараясь выдержать его непроницаемый, немигающий взгляд. Он даже не пошевелился, чтобы помочь мне встать, придурок.
– Я забыл ключи…
Его голос затих, когда он уставился на меня.
Собаки продолжали тереться о мои руки, и я наклонилась, чтобы поцеловать их в макушки. Боже, я так скучала по ним. Но не так сильно, как по мужчине, которого любила.
– Как поживает твоя мама? – спросила я, заставляя себя выпрямиться и проигнорировать явное негодование, которое Скотт испытывал, находясь рядом со мной. Я буквально чувствовала, как оно волнами исходит от него.
– Справляется… мы все справляемся.
Я кивнула и на мгновение отвернулась.
– Скотт, я…
– Я собирался позвонить тебе, – его взгляд опустился, – но раз уж ты здесь… – Осознание того, что он хочет со мной поговорить, заставило сердце заболеть, настолько сильным было облегчение. Я уже собиралась протянуть руку и коснуться его, когда Скотт заговорил снова. – Я подаю на развод.
